Мракадемия

— Нет уж! — хором отрезали и я, и Изабелла, и даже Эрджина.

— Ну как хотите, — фыркнул кучер и громко цокнул лошади, понукая ее идти на разворот.

Исчезла наша последняя надежда на благополучную дорогу домой. Впрочем, договор с мачехой не предусматривал самовольного возвращения. Теперь, чтобы обойтись без смертного проклятия, нужно было провалиться на экзаменах, а не в грязь.

Я наклонилась и расшнуровала ботинки. Чулки я уже потеряла, так спасу хотя бы обувь! Хорошо, что мачеха выдала немного денег на тетради и карандаши.

Если покупать сразу на троих, то можно выторговать скидку и взять еще и пару чулок. Но плохо, что времени прогуляться по лавкам она не оставила ни мне, ни Белле. Надо было перед отъездом и дом вычистить, и книгу расходов проверить, и кучу писем написать под диктовку. Как она без нас будет управляться со всем этим — не представляю.

— Ты что, босиком пойдешь? Какой позор! — заорала сестрица. — Маменька, хорошо, что ты этого не видишь!

— А ты вернись и ей расскажи! — огрызнулась я и, заметив, что Белла решила последовать моему примеру, строго ее остановила.

— Не разувайся, ты и так чихаешь!

— Но как же? — хлопнула она ресницами.

— Я мог бы тебя понести, — с готовностью предложил ей Конрад и снова покраснел.

— Какая незамутненность! — возмутилась Эрджина. — А мой чемодан?

— А чемодан твой понесу я, — посмотрела вслед удаляющемуся транспорту. — Вернее, потащу! По слякоти, знаешь ли, он как по маслу проедет!

От негодования у Эрджи даже второй подбородок затрясся.

Она одарила злым взглядом меня, а потом с возмущением уставилась на пунцовую Изабеллу, которую такой же смущенный Конни решил транспортировать на себе, подхватив на плечо, как сноп.

— Нет уж, сама понесу, — прошипела она и отобрала у меня свой багаж.

Хорошо-то как! Я поправила на плече лямку нашей с Беллой сумки и двинулась вперед, не оглядываясь на пыхтевшую позади сестрицу.

Как оказалось, надо было только обогнуть скалу, чтобы увидеть полуразрушенный Проклятый замок во всем блеске сверкавших над ним молний.

Он словно вырастал из скалы — такой же черный, огромный, величественный даже в полуразрушенном виде. Одна из угловых башен развалилась до половины, вторая треснула, и с нее то и дело срывались и падали в пропасть камни. С нашей стороны просматривалась еще одна башня по центру и донжон в глубине, с пока еще целой остроконечной крышей, в которую почти непрерывно били молнии, словно огненные птицы.

Ни одного целого окна я не заметила.