Фрейлина специального назначения

И после этого некоторые мадмуазели имеют наглость называть меня «низшей», да я образец целомудрия!

— Ну-у-у, раз вы настаиваете, — протянул преподаватель. — Тогда я приглашаю каждую из вас вечером в свою лабораторию, я думаю, мы там найдем, чем заняться. Вы же мне не откажете?

«ЧТО-О-О-О?» — едва не заорала я. Помешала мне накатившая невесть откуда волна, которая накрыла с головой.

— Конечно, как вы могли такое о нас подумать? Мы дамы чести! — заверили будущие фрейлины.

— Ловлю вас на слове, милые мои! — на лице преподавателя цвела улыбка кота, который за один раз съел миску мышей, выпил литр сметаны и похитил сердце породистой кошечки.

Будущие фрейлины согласно захихикали и, разомкнув свой акулий круг, выпустили преподавателя из водного плена. Зельевар неспешно выплыл, даже умудрился показательно поиграть под водой мускулами, чем вызвал новую волну восторженных охов-вздохов, а затем нырнул куда-то в глубину, чтобы выплыть в метрах сорока от берега.

За всем этим я наблюдала с показательным равнодушием, хотя в какой-то момент пожалела, что не взяла с собой боевые туфли на каблуках — очень хотелось кинуть в одну из «акул», чтобы заткнулись, перестали верещать и раздражать меня своим хихиканьем. Успокоилась я только тогда, когда Глеб от них отплыл, и его «приглашенные дамы» наконец замолкли, перестав испытывать к преподавателю интерес.

Снова закрыв глаза и погрузившись в водную медитацию, я довольно улыбалась солнышку, плещущим волнам, крикам чаек, не спеша барахтала ладонями и ступнями в воде, наслаждалась обстановкой.

— Эля, ты далеко отплыла от берега! — из ниоткуда услышала голос.

«Вот же ж, покоя от него нет! То одно, то второе!» — мое раздражение проснулось и теперь набирало новые обороты, грозя достигнуть апогея.

Глаза пришлось открыть, чтобы обнаружить Глеба в метре от себя, плескающегося в такой же, как и моя, позе, и берег в метрах пятистах.

«Отлив!» — послушно подсказало сознание.

— Хорошо, я плыву обратно! — согласилась я и, перевернувшись на живот, проворно заработала руками-ногами. Все же плавать далеко от берега в незнакомом месте — верх идиотизма.

Греблось с трудом, и мне не нравилось, что препод плыл рядом — это раздражало.

— Тебе идет голубой цвет! — будто бы невзначай обронил он.

«Ах ты, кобелина!» — сорвалась я с катушек, ведь это означало, что мое нижнее белье все же оценили по цветовой гамме.