Валютная могила

– Ну а какие-нибудь особые приметы вы припомнить не можете? Вот вы сказали, что на щеке мужчины имелся жировик. Это уже особая примета. А на лице женщины ничего такого особенного не было?

– Кроме синяка – нет, – ответила Евдокия Кондратьевна. – Ну, может, скулы у нее были широковаты…

– Это уже кое-что.

– Да, еще когда я ей деньги передавала, то на руки посмотрела, – припомнила уборщица. – Холеные руки, работы деревенской не знали. Грязнущие были, правда…

– Хорошо, Евдокия Кондратьевна. Ну, подошли они к вам, значит, и попросили поменять евро на рубли.

– Да. Паспортов-то ведь у них нет, а для обмена валюты в банках паспорта требуют.

– Это ясно, – сказал я. – Вы сразу согласились?

– Нет, – ответила уборщица. – Только когда вознаграждение за это пообещали.

– Пять тысяч?

– Да, – удивленно посмотрела на меня Концова. – А вы откуда знаете?

– Ну, вы же рассказали об этом вашей управляющей, – пояснил я, – Лидией Григорьевной, кажется, ее зовут.

– Ну… да.

– А Лидия Григорьевна, – продолжил я, – рассказала об этом случае и бомже, который пришел в ваш бутик «приодеться», своему боссу, Герману Юрьевичу.

– Который раз убеждаюсь в том, что бабам ничего рассказывать нельзя, – с чувством произнесла Евдокия Кондратьевна, недовольно покачав головой.

– Это точно, – подтвердил я, почему-то вспомнив об Ирине. Интересно, как она воспримет мое перевоплощение в бомжа и отсутствие дома.

– Да, – говорила тем временем уборщица. – Они пообещали мне пять тысяч дать, и я согласилась. А что? – посмотрела она на меня с некоторым вызовом. – Они эти деньги все равно пропьют, а мне хорошая прибавка к пенсии…

– А я ничего не имею против, – успокоил я Концову. – Вы оказываете им услугу, даже в достаточной степени рискуете – а вдруг эти евро окажутся фальшивыми? – стало быть, имеете полное право на вознаграждение.

– Вот именно! – расслабилась Евдокия Кондратьевна. – А вдруг бы эти евро оказались фальшивыми? И меня за шкирку – хвать! А ну, говори, старая, откуда у тебя такие евро? В общем, поменяла я им их евро.

– Сколько? – спросил я, чтобы просто уточнить.

– Восемьсот.

– Неплохо. И все евро были новенькими?

– Именно.