Уловка медвежатника

Я навел о вас кое-какие справки… Год назад в Харькове вы взломали укрепленный сейф, как банку с сардинами. Весьма впечатляюще!

На лице Макарцева застыла блаженная улыбка.

– Работа мне доставила удовольствие.

– Но вместо ожидаемых четырехсот тысяч в сейфе оказалось всего лишь пятьсот рублей.

– Верно, – раздосадованно произнес Макарцев. – Было очень обидно. Двести саренок пришлось отдать Парамону с Хитровки. Откуда вам это известно?

– Неважно… У меня свои источники. Полгода назад на Остоженке был вскрыт ювелирный магазин.

Улыбка Макарцева сделалась шире.

– Было дело, – легко согласился Тимофей Макарцев. – Потом в Берлине мы на эти деньги месяц кутили. Только как же мне вам верить, господин хороший? О таких вещах могли знать только фараоны. Может, вы того… из сыскной полиции? – осторожно поинтересовался Макарцев. – На деле меня хотите взять. Я с поклажей из банка буду выходить, а меня тут легавые тепленьким примут. И припишут мне не только мои старые грехи, но и чужие.

Савелий понимающе кивнул:

– Похвально… Я ожидал этого вопроса. Хорошо, что он задан. Это еще раз доказывает, что выбор мой сделан верно. Мне нравится ваша недоверчивость, а чтобы совсем развеять ваши сомнения скажу, что Парамону за хорошую наводку вы отдали золотой крест с восемнадцатью бриллиантами.

– Точно! – восхищенно выдохнул Макарцев. – Так оно и было. Об этом старый черт мог сказать только своему доверенному.

– Предпочитаю выпить за завершение дела, – произнес Савелий Родионов.

– Принимается. Я – шнифер, мое дело серьги с замков срывать, забрать то, что мне заказано, и получить за свою работу хорошие саренки. Но мне нужно точно знать, как проникнуть в банк и время, когда там никого не будет.

– Это вас не должно беспокоить. Я сделал все, что нужно, – ответил Родионов, посматривая по сторонам.

Народу в зале было немного. Располагались в основном у больших окон, через которые просматривалась набережная Москвы-реки.

– Ваша задача – взломать сейф, вытащить содержимое и передать его мне. Я с вами расплачиваюсь, и мы расстаемся с самыми добрыми чувствами.

– Мне это подходит, – кивнул Тимофей Макарцев. – Какой мой выход?

– Пять тысяч, – растопырил Савелий ладонь.