Живая, мертвая, влюбленная: Сердце Архаиса

У обращающихся повышенная чувствительность к свету.

И я встала прямо под лучи вечернего солнца, что в обилии проникали в огромные окна столовой.

— Если не упырь, — задумчиво бормотал дроу, — тогда кто ее цапнул?

— Жизнь, демон возьми! Жизнь меня цапнула, — не выдержала я, — а вас щедро куснула паранойя, супруги мои.

На этом я хорошо глотнула теплого чаю, стараясь убрать першение в горле от повышенного голоса.

— Добрый вечер.

Чашка благополучно вылетела из моих рук вверх и приземлилась на голову Демиана, окропив в полете коричневой жидкостью всех за столом.

— Хана, ты не представишь меня своим одногруппникам?

Ох, как мне хотелось ответить, что если не представить, то преставить я его всегда могу на тот свет.

— Конечно, — расплылась в фальшивой улыбке, — знакомьтесь, это мой брат, Тема.

А бог стоял возле меня и внушал своим видом благоговейный ужас и иррациональное желание поклоняться ему.

Мне поклоняться не хотелось, а вот убивать — даже очень.

— Хана, я тебя искала. А кто это? — Нами затормозила за метр до нашего столика и во все глаза вытаращилась на довольного своей выходкой Тьму.

— Это мой брат, — сказала то же, что и остальным. А ведь сестрица осведомлена, что Хана — единственный ребенок в семье.

— Я даже спрашивать не буду, откуда он взялся, — заторможенно произнесла девушка, делая шаг к нам.

— Уж будь так добра, — облегченно выдохнула. Разоблачать меня не станут.

А такой был вечер. Жаль, что бесповоротно испорчен.

Глава 3

Глава 3. Бог на боге и богом погоняет

— Я присяду? — глубоким голосом произнес Тьма и сел рядом со мной, не дожидаясь ответа.

А его и не было бы, поскольку все просто пялились на бога, не давая себе отчета в том, что мой брат с легкостью подавляет все вокруг. Даже их самих.

— Приятно познакомиться, — с подергивающейся улыбкой протянул руку для приветствия Шихан.

Он так же, как и я, недоумевал по поводу целей, которые преследовал его дядя. Где Тьма, там всегда есть место странностям.

Остаток ужина прошел в весьма напряженной атмосфере. Все очень точно и выверенно двигались, избегая излишних движений, а еще молчали, опасаясь заговорить в присутствии бога самой неоднозначной силы во всех мирах и эфире. А ведь они даже не осознавали, что ведут себя неестественно и что послужило тому причиной.