Любить дракона

На них были надеты их лучшие костюмы: на баронессе – фиолетовое платье, фасона, который был моден всего три года назад, барон по случаю визита к хозяину земель достал из коробки свою знаменитую касторовую шляпу и одолжил у соседа модную нынче трость с головой дракона вместо ручки.

Брезгливо поджав губы при виде нескольких луж во дворе и цветов, пробивавшихся в трещинах между каменными плитами, они семенящим шагом направились к лестнице, ведущей к замковым дверям. Ричард, опершись обеими руками на перила, с насмешкой наблюдал за ними.

– Чему обязан? – управляющий был сама любезность, хотя девушка различила в его голосе холод.

– Простите. Не имею честь знать, с кем разговариваю, – сквозь зубы процедил барон.

– Позвольте представиться: граф Ферранский, уполномоченный представитель князя фон Эйсена в этих землях.

Тиль с удивлением посмотрела на него. По мере того, как Рик говорил, лицо барона вытягивалось. Девушка прекрасно знала, как сильно отец благоговеет перед высокими титулами.

– Зачем вы пришли? – она шагнула вперед, выступая из-за спины управляющего. – Я написала все в письме.

– Именно поэтому мы здесь, – мать ответила ей очень визгливо, но с легкой хрипотцой. Это означало, что дома она битый час орала в голос и крушила все, что попалось под руку, – мы готовы закрыть глаза на твое поведение, но ты немедленно возвращаешься домой!

Девушка покачала головой:

– Я никуда не пойду.

– Матильда! –воскликнула баронесса на еще более высокой ноте.

Тиль, покраснела и бросила быстрый взгляд на Рика. Управляющий замком стоял с непроницаемым лицом, но сведенные в одну линию брови и полыхающие гневом глаза выдавали его. Однако он предпочел не вмешиваться. Внезапно девушка разозлилась:

– Сударыня, вы ставите меня в неловкое положение!

– Что? – голос баронессы зазвучал в полную силу.

– Матильда, как ты разговариваешь с матерью! – пробасил барон. Девушка прекрасно понимала, что не будь рядом Ричарда, словами дело бы не ограничилось. Скорее всего, ее просто схватили, отхлестали по щекам и потащили бы в город.

Не желая опускаться до скандала при посторонних, Тиль промолчала, холодно глядя на родителей. Баронесса расценила это как её капитуляцию.