Мужчина с собачкой

Я нахмурилась и подалась вперед, пытаясь в просветы между стеллажами рассмотреть хоть что-то из той невнятной возни, которая происходила в торговом зале.

– Что там происходит? – едва слышно спросила я и шагнула ближе. Мешать отцу не хотелось, но какая-то иррациональная тревога толкала вперед.

– Ну здравствуй, Казимир, – раздался хриплый голос, и меня пробрало до самых костей. Я не видела мужчину, но чувствовала его самоуверенность и силу. В этот момент рейян явно ощущал себя хозяином положения. – Давно не виделись.

– Кшиштоф? – едва слышно произнес отец. Его голос звучал странно, словно родителю не хватало воздуха. Он сипло закашлялся. – Отпусти.

– Нет.

– Что ты здесь делаешь? Зачем явился? – после короткой возни уже громче сказал отец. Теперь его голос доносился иначе, словно рейян Новак отступил влево от двери, к кассе.

– А ты будто не знаешь? – фыркнул неизвестный мне Кшиштоф. – Я пришел за тем, что принадлежит мне по праву, Казимир. То, что ты украл. То, что прятал ото всех эти двадцать три года.

Отец не ответил, но было слышно, как мужчины кружат по залу, как столкнувшиеся на одной тропе хищники.

– Я ничего тебе не должен, – резко бросил отец. – Я никому ничего не должен. У меня ничего нет.

– Я так не думаю, Казимир, – с усмешкой сказал Кшиштоф. – Иначе бы ты не уехал из Откопан и не прятался все эти годы.

– Я просто хотел забыть то, что случилось, Кшиштоф, – хмуро бросил отец. – И только.

– Забыть? – усмехнулся незнакомец, и я нервно дернулась от угрозы, прозвучавшей в голосе мужчины.

– Как и любой другой! – с вызовом бросил отец. – Не я повел всех в те шахты! Это была идея Ярополка.

– И он же первым погиб под обвалом, – хмуро выдохнул Кшиштоф. – Ярик был туп, как пробка, и жаден до денег настолько, что не побоялся полезть в тот мрак первым.

– Я не хочу это помнить! – вскричал отец. – Для меня все закончилось двадцать три года назад. Я уехал, поселился здесь, открыл свое дело…

– И забрал то, что принадлежало всем нам, – усмехнулся Кшиштоф.

– Они погибли! – рявкнул отец. – И я не уверен, что Эугенюша просто завалило.

– Намекаешь… что это я его убил? – усмехнулся Кшиштоф, и я похолодела от угрожающих ноток, сквозивших в голосе мужчины.

– Мне плевать, что на самом деле с ним произошло, – отчеканил отец с такой яростью, какой я прежде за ним не замечала.