Чародейка

– Представляешь, дорогая? Мою ткань увидит сам король! – мужчина горячо поцеловал хозяйку своего сердца в висок и крепче обвил ее руками. Его черные глаза метали искры нетерпения.

Я вскочила из-за стола как ошпаренная. Посуда оглушительно звякнула.

– Осман…

– Да, милая, твой жених достал вам приглашения! Я в нем и не сомневался.

Ну хоть на что-то сгодился этот бесполезный кусок недоразумения.

Я поджала губы и стиснула руки в кулаки, стараясь не запрыгать от радости. Эдмон расхохотался.

– Смотри, любовь моя, наш солнечный лучик в шоке.

Мирелла поцеловала его в заросшую щеку и перевела взгляд на дочь.

– Я видела эскизы твоего платья, – хитро протянула она.

– Я… я поеду на бал… – только и удалось пролепетать мне.

Потрясение, отразившееся на лице временно исполняющей обязанности Саланы Висэль, было вполне себе настоящее. Да, я допускала такую возможность, но до конца не верила в ее состоятельность и потому продумывала также и другие варианты. Но Ламерт удивил. И в этот раз приятно. Но лояльней к нему все равно не стану, пусть даже не надеется.

Стоя посреди обеденной залы под громыхающий смех барона, я пыталась осознать, что и вправду поеду на бал. Как настоящая принцесса из настоящей сказки. Двадцатипятилетняя я в теле восемнадцатилетней красотки на средневековом балу. Спасибо, вселенная. От души. Это даже лучше, чем получить письмо из Хогвартса.

Тогда получается… что моя персональная фея-крестная – это Осман Ламерт, доставший приглашения? Или барон Висэль, пообещавший сказочное платье? Или Яти, помогающая мне постигать дворянские манеры?

Глубоко погрузившись мыслями в предстоящее событие, я даже позабыла, что, вообще-то, отправляюсь туда по делам.

Со строго определенной миссией, от исхода которой зависит судьба всего Изерона и моя собственная жизнь. Поэтому все остальное надлежало отсечь как лишнее. Но, как ни старалась, я все равно не могла сдержать детского восторга.

– Пойду работать. Платье само себя не сошьет. Бал уже через неделю, – барон высвободил жену из объятий и подхватил тарелку с рыбой и картошкой, очевидно намереваясь съесть все это в рабочем кабинете.

На вялые попытки слуги забрать у него еду и донести как подобает, на подносе, небрежно отмахнулся и подошел к дочери.

Мужчина запечатлел на моем лбу нежный отеческий поцелуй и хитро заглянул в глаза.

– Там и для тебя есть пара строк, конфетка. Прочти. И не тяни с ответом.

Хозяин семейства покинул обеденную залу так же стремительно, как и ворвался в нее.