Чародейка

А няня Саланы, зная правду, заботилась обо мне и мило ворковала, даже когда мы оставались наедине и соблюдать учтивости было вовсе не обязательно. Некоторое время после моего разоблачения она вела себя несколько отчужденно и молчаливо, но в итоге поняла, что я не представляю угрозы, а, наоборот, хочу помочь и намерена все исправить, поэтому почти сразу оттаяла и окончательно привыкла к новой личности в теле ее драгоценной воспитанницы.

И положенного часа не прошло, как Мирелла выгнала меня из библиотеки, потому что, погрузившись в мысли о персонажах «Тени», я опять невольно завыла под воображаемую музыку.

Она сказала, что от моего мельтешения у нее разболелась голова. Но как тут можно спокойно усидеть, когда я в Изероне? Когда хочется исследовать мир и общаться с главными героями. А вместо этого я и шага не могу ступить одна в теле юной дворянки. Хотя главная причина бездействия, конечно, крылась не в этом.

Я и так уже слишком сильно вмешиваюсь в историю, собираясь наперекор сюжету встретиться с Верховным Сином и освободить Салану от нерадивого жениха.

Но Осман все равно не спасет ее от герцога, так что толку от него – ноль. А Его Святейшество, я уверена, узнав, как все должно произойти, неукоснительно исполнит свою роль и проследит, чтобы остальные сделали то же самое.

Успокоившись этими мыслями, я направилась на кухню стянуть немножко сыра, пока никто не видит, хотя Яти строго-настрого запретила его есть.

– Как быстро ты наобщалась с матушкой, моя радость, – вырулившая вдруг из-за поворота няня расплылась в лучезарной улыбке, цепляясь за мою руку и уводя прочь от кухни.

Явно что-то заподозрила.

– Ей… нездоровится, – натянуто отозвалась я, провожая закрытую дверь кухни грустным взглядом.

Ятия сразу смекнула, что псевдо-воспитанница опять в чем-то налажала, но и слова в укор не сказала. Улыбка ее сделалась еще шире, тут же изрезав лицо глубокими морщинками.

– Пока прислуга завтракает, – няня потянула хозяйскую дочь из дома. – Идем познакомим тебя кое с кем.

Женщина произнесла это так таинственно, что разожгла во мне неподдельное любопытство.

В руке у нее болтался небольшой белый мешочек, но его предназначение раскрывать она не торопилась.

Прошедшая ночью гроза оставила на траве влажное покрывало, которое еще не успело иссушить уже вовсю палящее солнце. Подол платья тут же намок, как и мягкие домашние туфли. Шелест под ногами так завораживал, что я бы с удовольствием прошлась по мягкой шелковистой полянке босиком, будь это приемлемо для дворянки.