Чародейка

Мирелла глянула на дочь поверх книги в синем переплете, что держала в руках, и задумчиво поджала губы. От этого прощупывающего взгляда стало не по себе. Нельзя, чтобы меня раскрыли и родители Саланы, тогда проблем точно не оберешься.

Яти сказала, что каждый день один час после завтрака я должна проводить с баронессой в библиотеке за чтением, как делала Салана – обязательный ежедневный ритуал общения матери и дочери. Притом совершенно необязательно было о чем-то разговаривать. Но сегодня хозяйка поместья имела другое мнение на сей счет.

– Дочь. Ты слишком тревожна в последнее время. Ни о чем рассказать не хочешь? – тон баронессы был мягок, но в то же время требователен. А спокойное безэмоциональное лицо не позволяло проникнуть в ее мысли.

Я скорее набила рот печеньем, чтобы оттянуть время. И пока жевала, соображала, какой бы ответ удовлетворил мою новую родительницу и при том не вызвал подозрений. Вспомнив о ее не очень-то радушном приеме графа Ламерта, я решила прощупать почву в этом направлении.

– Боюсь, правда вас огорчит, матушка, – натянуто отозвалась я, запивая десерт стаканом воды.

Яти потихоньку натаскивала меня жизненно необходимой информацией, чтобы, не дай Свет, я не облажалась, как в тот вечер с сыром. Салана всегда обращалась к матери почтительно. И только в редкие моменты гнева, когда между ними случались конфликты, переходила на «ты».

Манерой держаться Мирелла Висэль напоминала строгую училку. Хищницу, затаившуюся в засаде.

– И все же. Просвети меня.

Каштановые волосы волнами обрамляли ее точеное лицо и свободно спускались на плечи и грудь. Домашнее платье баронессы (больше похожее на халат), как и мое, имело спокойные бежевые тона и свободный крой с длинными широкими рукавами и завязанной под грудью лентой.

Такая одежда мне нравилась куда больше тесных нарядов с тугими корсетами, которые и без того выдающиеся прелести Саланы визуально увеличивали еще на размер. Но без этого элемента женского гардероба принимать гостей или выходить в свет считалось неприличным, а потому – неприемлемым. И только дома, в кругу семьи, не скованное ничем тело могло расслабиться и устроиться на мягком диване в позе креветочки, прямо как мое сейчас.