Чародейка

– Ты проголодалась, моя радость? Не мудрено. Целый день не евши.

Но затем она перевела взгляд на пустую тарелку и поджала губы, о чем-то размышляя. Глубокие морщинки прорезали уголки губ и глаз.

– Не хочешь ли еще чего скушать? – Яти не отрывала взгляда от тарелки и мне вдруг подумалось, что, возможно, она предназначалась для кого-то другого. А может и вовсе это было какое-то подношение, которое я по незнанию стрескала. Но гадать было опасно. Вряд ли господскую дочь должны волновать такие вещи. Вот и я решила не заморачиваться.

– Я бы… съела еще сыра, – пришлось осторожно подбирать слова.

– Это сорт Ландау, – няня расплылась в улыбке. – Он тебе понравился больше, чем предыдущий?

– Эмм… Да. Очень вкусный.

Женщина молча прошла вглубь кухни, открыла дверь кладовой и на мгновение скрылась из видимости. Что-то мне показалось странным в ее поведении. В том, как она двигалась. Не расслабленной походкой, как обычно, а скованной и напряженной.

Когда няня вышла из кладовой, бережно неся в руках желтый брусочек, по ее взгляду мне все стало ясно.

Не спуская с меня глаз, Ятия Шенис взяла самый большой тесак и принялась нарезать ровные квадратики, аккуратно выкладывая их на тарелку. Сидя на жестком стуле в одной сорочке и с босыми ногами, я съежилась под прицелом ее пронзительных, блестящих яростью глаз.

Когда няня медленно пододвинула мне тарелку, я сглотнула, не смея взглянуть на нее.

– Я не люблю сыр, да?

– Да.

Женщина обошла стол и встала рядом, одну руку положив на спинку моего стула, а другой поудобнее перехватив рукоять ножа и поставив его острием на стол.

– Уже как второй день я подмечаю за Саланой странности. Думала, мне просто кажется, – голос ее звучал как сталь. Из милой любящей нянечки Яти вмиг превратилась в опасного противника. – А теперь отвечай: кто ты и что с моим ребенком?

– Пожалуйста, не нервничай, – я покосилась на оружие. – Если это тело пострадает, то душе Саланы просто некуда будет вернуться.

Призыв к благоразумию сработал. Няня опустилась на стул рядом, но руку со спинки моего не убрала, как и с рукояти ножа, хотя и опустила его горизонтально.

– Я слушаю.

Собираясь с мыслями, я медлила, прекрасно понимая, как дико прозвучит мой рассказ, но другого варианта, кроме как выложить всю правду – не видела.

Приоткрывая завесу своей тайны, я опасалась, что еще секунда – и Яти всадит этот блестящей в лунном свете тесак мне промеж глаз, потому что с каждым моим словом лицо ее темнело все больше.