Волчья ягода

Накажем? — он заинтересованно наклонил голову, показывая подбритый висок, и, широко расставив ноги, потянулся к поясу серых штанов.

Я взвизгнула еще раз, отступая.

— Мне к старейшинам надо! — выпалила, поспешно роясь в мешке. — У меня письмо! Я с ними буду говорить.

Оба Волка хохотнули, даже не пытаясь взять письмо.

— Больно нужна... Мараться только, — небрежно проговорил черноволосый, сбрасывая улыбку. Нож он опустил точно в ножны на поясе. — За нами топай, хлебушек. В город доведем. И не отставай, ждать не будем и не посмотрим, если кто надкусает.

«Хлебушек?!»

Ощущая смешанную с облегчением обиду за «хапунью» и «мараться», молча пошла за двумя мужскими спинами. Шли они быстро, даже стремительно, мне приходилось почти бежать, перепрыгивая через корни, ямы, уворачиваясь от бьющих в лицо веток. Хорошо, что по лесу мне бегать было не привыкать.

Держа дистанцию с великородными шагов в пятнадцать, я старалась подмечать дорогу.

«Ветка в лицо. Ручей бежит по ходу движения.

Мужчины со мной не говорили, не оборачивались, общались только друг с другом.

— Что было с людьми, которые нарушали границу, а Таор? Помнишь? — донесся до меня голос.

«Таор». Значит так звали злого черноволосого. Второго — «Дрей», я помнила еще с первой встречи.

— Хм, — Таор на секунду задумался. — Да ничего особенного. Помню, одному сломали по ребру с каждой стороны, всего-то. Пообещали в следующий раз сломать ноги. Жаль, больше не приходил.

Говорили они подчеркнуто громко. Я поежилась, невольно прижимая руку к боку. Ребра мне были дороги.

— ...интереснее было с теми, кто охотился на нашей территории. Помню, нашу белку добыл. Так скормили ему ее вместе с шерстью. Надо сказать, жрал медленно. Я устал ждать.

— Этот, видать, уже сытый был.

Прислушиваясь к смеху, угрюмо брела сзади.

— А блевать отправили на землю людей, — Таор продолжил. Ухитрялся говорить он негромко, но звучный голос его легко разносился по воздуху.

— То не он бежал, а белка в его животе.

— А если б он, не белку добыл, а корни выкопал... — черноволосый сделал длинную паузу.

Понимая, что они меня специально пугают, я все равно навострила уши. Таор легко договорил:

— ...вкрутили бы эти корни во все доступные отверстия.

Щеки запылали от гнева и грубой мужской пошлости. Стерпеть это я не могла.