Убить Петра Великого

Лицом белая, как снег, и с золотыми пушистыми волосами, она напомнила ему очаровательную Анну Монс. Странное дело – в великом посольстве Петр неожиданно позабыл не только о своих прежних возлюбленных, но даже о покинутой супруге.

Фрейлину невероятно забавляла неправильная немецкая речь царя, и она весело фыркала едва ли не на каждое государево слово. Дело складывалось к тому, что он в ближайшие минуты должен был увести ее в густоту тенистого сада, чтобы наедине с прелестной «пастушкой» постигнуть все премудрости «плотницкого мастерства».

В зал вошел озабоченный Меншиков. Отыскал взглядом среди шумного веселья Петра Алексеевича.

– Чего хотел? – невесело буркнул царь, не отрывая глаз от соблазнительной девицы.

– Государь, наедине бы поговорить.

– Что так? – смерив любимца неодобрительным взглядом, спросил самодержец.

В последнее время Алексашка досаждал невеселыми новостями. Широкая ладонь Петра уверенно опустилась на колено девушки.

– О слове и деле государеве говорить хотел…

– Она не понимает по-нашему.

Лицо девушки было бело-молочным, будто бы накрахмаленным. Внешне она напоминала нарядную куклу, какую можно приобрести на ярмарке.

А хороша, чертовка! Иноземные девки так и липнут к государю!

– Изменщик – окольничий Степан Глебов, как и отписано было князем Ромодановским.

– Вот оно как! – огорчился не на шутку Петр Алексеевич. – А я-то думал, наговоры. Что там?

– Мы тут его малость под пыткой допросили. Так он признался, что сам передал французам, будто бы ты морем надумал ехать.

– Зачем же это им надобно?

– Убить тебя хотят, государь, – тихо произнес Меншиков. – Не могут тебе простить того, что ты у них из-под носа Польское королевство увел.

Петр действовал решительно. Он уже давно не знал отказа в любовных потехах. Его ладонь бережно поглаживала девичье колено, после чего приподняла краешек платья.

– И как же они хотят меня убить? – подивился государь. – Я здесь, а Франция далеко.

– Вроде хотят пиратов нанять, чтобы судно твое потопить.

– Ишь ты, черти! – неожиданно развеселился Петр Алексеевич. – Не успокоились еще. Где этот плут?

– Мы его в каморке заперли, а к нему караул приставили. Что будем делать, государь?

Глянув на улыбающуюся девицу, вздохнул:

– Эх, Алексашка, не даешь ты мне с девками побаловаться. Посмотри, как на меня эта краля смотрит. – Широко улыбнувшись, продолжал: – Я ведь теперь почти неженатый, можно сказать. – Рука государя обхватила девичий стан.