Убить Петра Великого

– Стой, окаянные! – прикрикнул он на возницу. – Не ведаешь, куда катишь?! Дворец князя Ромодановского! – И тотчас растерянно застыл, углядев в окне кареты царевну Софью Алексеевну.

А стрелецкий сотник, гарцуя на белом жеребце, уже напирал:

– Отворяй ворота! Царевна Софья Алексеевна у порога.

Виданное ли дело, сама царевна в гости к Ромодановскому пожаловала!

Справившись с накатившим замешательством, княжеская стража в едином порыве поскидала с кудлатых голов шапки и, не жалея горделивых спин, принялась отвешивать поклоны.

Первым опомнился начальник стражи. Пробившись вперед, он для важности припустил в голос малость строгости и объявил:

– Не положено без доклада!

Стрелецкий голова, слегка хлопнув плетью по голенищу, отвечал столь же сурово:

– С каких это пор царевна должна комнатным стольникам докладывать! Сказано отворяй ворота!

Поклоны отбиты, причитающаяся честь отдана, а теперь и о службе можно подумать. Разогнулась княжеская стража и, натянув шапки на самые уши, встала полукругом, как если бы собралась отражать натиск.

– Не велено пускать. Нынче Федор Юрьевич Ромодановский на Руси за хозяина. Ты уж меня извини, голова.

– Это что же… Царевне от ворот указываешь?

– А по мне все едино, что царевна, а что баба с базара… Чего же мне понапрасну-то под плеть ложиться?

Стрелецкий голова взмахнул было плетью, чтобы проучить нерадивого за дерзость, как из глубины двора прозвучал громогласный оклик:

– Что за раздор?!

С крыльца в долгополом охабне навстречу прибывшим гостям сходил князь Ромодановский.

– Царевна Софья Алексеевна прибыла, – смиренно отвечал начальник стражи, повинившись.

– Открывай ворота! – распорядился князь. – Кто же это государыню у порога держит!

Трехстворчатые ворота, неприветливо и протяжно проскрипев петлями, сложились в гармошку. Стража почтительно разомкнулась, освобождая дорогу, и карета, запряженная резвыми жеребцами, лихо вкатилась в большой княжеский двор.

Расторопные рынды распахнули дверцу кареты.

– Пожалте, государыня!

Взявшись за поручень, Софья Алексеевна шагнула к дверному проему. Терпеливо повременила, покуда стража не поправит лестницу, подставленную к самым ногам, а затем, будто бы пробуя на крепость, сделала первый шажок. И далее, поддерживаемая под руки неведомо откуда повыскакивающими мамками, храня степенность, сошла на землю.

Приподняв подбородок, царевна посмотрела поверх склоненных голов.