Убить Петра Великого

– Сказано же было, что холодно в палатах! Дровишек надобно подбросить, – кивнул он в сторону остывающей печи, – а то у меня аж иней на ушах.

Заплечных дел мастер чуть подался вперед, как если бы и вправду хотел рассмотреть заснеженные уши князя Ромодановского.

– Это я мигом, Федор Юрьевич, – распахнул дверцу Матвей. – Уголечков-то полным-полно, бросить дровишек, так они сами распалятся!

Подле печи аккуратной стопкой была сложена невысокая поленница. Здесь же, в самом углу, стояла кочерга. Подхватив ее, Матвей усердно пошуровал в печи, распаляя огонь, а когда в комнату дохнуло жаром, взял березовые дрова и швырнул в распахнутый зев печи, не без удовольствия наблюдая за тем, как занимается огнем ссохшаяся кора.

– Сейчас теплынь грянет, Федор Юрьевич, хоть порты снимай! Хе-хе-хе!

– Поговори мне! – пригрозил пальцем судья Преображенского приказа. – Ладно, поди прочь, не до тебя.

Отерев о полы рубахи испачканные ладони, палач ушел так же незаметно, как и появился. Несмотря на свой немалый рост, Матвей умел быть неприметным.

Дверь неслышно закрылась. На двор густыми хлопьями падал снег, а солдаты, одетые в овчинные тулупы, несли службу у парадного крыльца, то и дело стряхивая с мохнатых воротников налипший снежок. Дрова потрескивали, наполняя комнату теплом.

– На дыбу, говоришь, – мрачнея, произнес Ромодановский. – Только как же его брать, ежели он посол! А потом, если мы с бароном Кинэном лихо учиним, так они нашего Романа Артемьевича Воронцова в темнице сгноят.

– Сделаю, Федор Юрьевич, – охотно отозвался исправник, заглядывая стольнику в лицо.

– Кто приходит, кто выходит, как долго они у него сиживают. Девка у тебя есть? – неожиданно спросил Ромодановский.

– Машенька у меня нареченная, – зарделся Егор.

– Кто такая?

– С Лушков. Я ее сызмальства знаю.

– Дело хорошее, – вновь отчего-то насупился Федор Юрьевич. – А только для дела тебе не мешало бы со служанкой барона поближе сойтись. Видал я ее, знатная девка. Бедра – во! – растопырил он руки. – Девки падки на подарки. Купишь ей пряников, – сунув руку в карман, Ромодановский извлек горсть серебра. – Возьми… Ситца девке подберешь с цветами, да такого, чтобы понравился.