Пастырь

– А слабо вам, батюшка, самому класс показать в стрельбе? – решил испытать попа на прочность самый шустрый казачок с вихрастым чубом, выбивающимся из-под надетой набекрень фуражки.

Есаул не одёрнул говорливого станичника, сам с любопытством глядел на легендарного Сына Ведьмы. Успел солдатский телеграф кое-что поведать о его былых фронтовых подвигах.

– Укажи, языкастый отрок, пулевыми отметинами края строки кирпичной кладки, – качнул головой в сторону длинной глухой стены пакгауза чернобородый инок.

Молодой казак лихо вскинул к плечу кавалерийский карабин и навскидку произвёл первый выстрел. А вот со вторым произошла долгая заминка, никак не удавалось поворотом ствола отследить через прорезь прицела выбранный ряд кирпичей. Но глазомер у юного стрелка оказался неплохим, рука верной – вторая пуля угодила точно в тот же ряд.

– Теперь твой черёд, батюшка, удаль показать, – задиристо мотнул чубом лихой казачок.

– Смотрим в прорезь прицела, – неспешно комментировал свои действия мастер.

Пулемёт, гулко загрохотав, выдал длинную очередь. Шар из пыли и кирпичной крошки с шумом прокатился вдоль кирпичного ряда, оставляя за собой клубящийся в воздухе оранжевый шлейф.

Эхо от выстрелов стихло вдали. Налетевший ветерок рассеял пыль. На кирпичной стене появилась прямая длинная борозда из глубоких выбоин, будто кто зубилом под линейку нанёс. По солдатскому строю прокатился восторженный гул восхищённых голосов.

– Эдак со станка и я могу ровно строчить, – не сдавался бойкий казачок.

– Зелен ты ещё, Тихон, с настоящим мастером тягаться, – отвесил подзатыльник молодому станичнику есаул. – Лучше бы извинился перед батюшкой Алексеем за дерзость.

– Дозволь, есаул, стрельнуть, – подняв с земли сбитую фуражку, надул губы упрямый юноша.

– Для того и учения устроили, – уступил позицию у пулемёта инок. – Практикуйся, боец.

Ловкий казачок не стал менять высоту прицеливания, навёл мушку под край выбитой линии и нажал на гашетку пулемёта. Агрегат бешено завибрировал в неопытных руках. Пылевое облако прошло уже проторённым путём, только вот, когда пыль рассеялась, новые выбоины неравномерными кучками усеяли кирпичные ряды выше и ниже прочерченной ровной линии.

– С одной же позиции стреляли, – обескураженно глянул на строптивый механизм обиженный казачок. – Один пулемёт.