Игроки

 На мой взгляд, сводить там было не с чего, но говорить этого я не стала: не дай Богиня, грохнется с расстройства и доломает то, что пыталось цвести из последних сил. Залезть внутрь все равно не залезет, уже хорошо, а то ведь скандал никому не нужен. 

Я посмотрела на дверь, разделяющую наши с инорой Маруа комнаты, и подумала, что и туда неплохо бы поставить замок. Хоть маркиз и не проявлял особой заинтересованности, все равно мне станет куда спокойнее.

 — Гастон, — как можно мягче сказала я, — я не хочу замуж, я хочу спать.

 Он опять начал бубнить о своей пылкой страсти, но долго это делать не удалось. Его вопли разбудили папу, который ради такого дела спустился в сад, подошел к неудачливому поклоннику и потребовал вернуть лестницу туда, откуда тот ее взял. Гастон вяло протестовал и возмущался, что никто не хочет ему помочь, из-за чего настоящая любовь может стать несчастной.

 — Вы сами себя будете винить, инор Лоран, — от так он пылко размахивал руками на лестнице, что мог упасть в любой миг, — когда мы оба умрем от разлуки.

 — Инор, шли бы вы отсюда, — раздался недовольный голос иноры Маруа из соседнего окна, — а то сами не спите, и другим не даете. Инорита вам уже два раза отказала. Не позорьтесь.

 — Третий решающий.

Гастон умоляюще на меня посмотрел.

 — Тогда я в третий раз отказываю, — безжалостно сказал я.

 — Так я поэтому и тороплюсь, пока поздно не стало, — жалобно сказал он. — Чужая невеста — это не чужая жена.

 — Гастон, да слезь же ты наконец с лестницы! — крикнул папа. — А то я боюсь, ты опять свалишься. Придется вызывать целителя, а у тебя еще рука недостаточно зажила.

 — Шанталь, нас же ждут, — почти безнадежно сказал Гастон.

 Пришлось выразительно захлопнуть окно, после чего он, наконец, начал спускаться.

 Папа внизу что-то выговаривал Гастону, тот жалобно отвечал. Их разговор слышался все хуже и хуже: по-видимому, папе удалось увести поклонника дочери подальше. Надеюсь, что и домой его отправит. Про лестницу все забыли, она так и осталась торчать у моего окна.