Игроки

Не так давно он относился ко мне снисходительно, как к маленькой дочери соседей, не заслуживающей его взрослого внимания. Хотя сам был не так уж старше. Года на три-четыре.

— Добрый день, Гастон, — жизнерадостно сказал папа. — Не ожидал встретить тебя здесь.

Тон его подразумевал, что мероприятие это для избранных, и не каждому дано сюда проникнуть. Хотя сына наших соседей папа всегда привечал. 

— Почему? — удивился Гастон. — Лорд Эгре всегда присылает нам приглашения.

— Ах да, — спохватился папа, — я и забыл, что он твой дядя.

Удобно иметь такого родственника.

Пожалуй, в его словах слышалось сожаление, что мы с ним такими родственниками обделены. Сожаление и немного зависти.

— Конечно, удобно. — Гастон расплылся в улыбке, предназначавшейся, правда, по большей части мне, а не моему папе. — Кто стал бы такое отрицать?

— Да, глава герцогской безопасности — крупная фигура. Кстати, — оживился папа, — Гастон, ты же наверняка знаешь, что произошло. Расскажешь?

Гастон немного помялся, то ли раздумывая, говорить ли, то ли пытаясь произвести на меня впечатление.

Скорее, второе. Ресницы я скромно опустила, но это не мешало замечать, что его интерес разгорался все сильнее. Положительно, бал обещает быть интересным. 

Я выразительно вздохнула и просительно посмотрела на молодого человека:

— Гастон, пожалуйста.

— На наследника покушались, — Гастон понизил голос до такой степени, что слова разбирались лишь с трудом. —  С каким-то магическим ритуалом из запретных.

Но дядя такие колебания чует издалека, успел вовремя. Только у него все силы ушли, чтобы загасить действо и не дать ему бабахнуть, поэтому преступник и сбежал.

— А чего хотели-то? Если убить, лорд Эгре, пожалуй, и не успел бы — он же пришел в разгар действия.

— Маркиза де Вализьена не так просто убить, — снисходительно сказал Гастон. — Он и сам маг не из последних, а уж артефакты у него самые лучшие, лично дядюшкой сделанные. Незаметно не вскрыть.

— Но ритуал, — влезла я, — ритуал же начали проводить? Значит, вскрыли?

— Нет, там дыра в защите оказалась, — важно ответил Гастон.

— Ну и мастер же ты язык распускать.

Слова прозвучали настолько мрачно и неодобрительно, что я невольно повернулась к говорившему. Высокий мужчина в дорогой одежде, уже не юный, но и от старости далек, с резкими чертами лица и черными непроницаемыми глазами, он почему-то вызывал сильный страх. Страх и желание оказаться как можно дальше.