Чародейка

Шейн рассмеялся, слегка запрокидывая голову назад.

— Торопыга! Это так не работает. Необходимо немного времени…

— Я не вовремя, да? — В дверь просунулась кудрявая голова Гаспара. — Вас так долго не было… — Вампир внимательно осмотрел нас, чему-то удивляясь, и только потом решился зайти внутрь. — В общем, пока вы тут «искали ручку», я заметил кое-что интересное. Большинство пропавших ведьм не состоят ни в одном из ковенов. Но если смотреть список убывших студентов, мы неоднократно встречаем ведьм из Четырёхлистника.

— Он поднял листок с перечнем и ткнул пальцем в несколько имён. — О их пропаже никто не заявлял, как и о гибели Эмми. Она ведь тоже была адепткой Четырёхлистника.

— Как и Кибела, — мрачно подметил Шейн.

— Это ведь должно что-то значить? — В глазах Гаспара вспыхнула надежда.

— Гас, ты не мог бы принести остальные списки, хочу кое-что проверить? — перебила его я. С того дня, как вампир рассказал историю своего превращения, одна догадка не давала мне покоя. И теперь только окрепла. Но обсудить её следовало с Шейном наедине.

Анварен сходу меня раскусил. Как только шаги за дверью стихли, он с интересом спросил:

— Так и?

— Слушай, — начала я, обдумывая, как лучше преподнести ему свои подозрения. — Тебе не кажется, что в истории с Эмили что-то не так? Как будто их заманили туда не просто, чтобы избавиться от свидетелей. Я никак не могу отделаться от ощущения, что всё дело в Гаспаре. Что именно он был их целью. Вот только зачем, ума не приложу.

— Гаспар сын правящего монарха, — огорошил меня Шейн, притом сказав это таким обыденным тоном, будто сообщал, что завтра будет дождь.

— Я думал об этом. Его обращение сыграло на руку не только вампирам, но и диссидентам. Теперь род Дальгеймов лишился наследника и закончит своё правление на отце Гаса. Между знатью и всеми, кто посчитает себя достойным трона, вспыхнет борьба. Если, конечно, Энгель не узаконит вампиров и не приравняет их права к горожанам Мальфгарда. Это позволит Гасу избежать казни, но, сама понимаешь, чем обернётся такое решение.

Я понимала. Допустить вампиров к обществу — это как запустить голодного лиса в курятник. Где-то в районе желудка зарождалось гадкое неприятное чувство. Вот тебе и другой мир, а люди везде одинаковые. Обязательно найдутся те, кто будут идти по головам ради желаемой власти и силы.

— Знаешь, если бы Эмили не умерла во время ритуала, я бы сочла, что она специально завела его в катакомбы, — на одном дыхании озвучила то, что терзало больше всего.