Чародейка

— Ты всё неправильно поняла, — вываливаясь в коридор, попыталась я оправдаться. Следом за мной из укрытия вышел Бьёрн, ни капельки не смутившись от её предположения. И вместо того чтобы помочь, этот волчара только усугубил ситуацию.

— Точно? — переспросил он. На полных губах появилась сдержанная улыбка, и лучше бы я не смотрела на его рот; в воспоминаниях всплыло невинное, но такое волнительное прикосновение. — Мне начинает казаться, что ты намеренно зажимаешь меня по углам.

— Эй! — я пихнула его в бок, на что тот заливисто засмеялся.

— Извините, это не моё дело. — Грейвз смущённо наклонила голову и попыталась ретироваться, но Бьёрн остановил её, преграждая путь рукой.

— А если серьёзно, я очень обеспокоен за вас. Вы вляпались в крупные неприятности, и вам нужна помощь! Но я не смогу помочь, если не буду знать, во что именно вы ввязались. Что заставило вас пойти в лес во время полнолуния? И зачем тебе понадобилось повреждать защитный барьер академии? — При последнем вопросе он посмотрел уже исключительно на меня.

— Это правда? — перепугано прошептала она. — Кэсс, но зачем? За такое тебя точно отчислят!

— Никто об этом не узнает, если, конечно, вы двое не продолжите это обсуждать посреди коридора, — я укоризненно покачала головой, с неохотой принимая тот факт, что, кажется, придётся им обо всём рассказать. Но в этот самый момент академию пронзил звон исполинских часов, словно давая мне возможность избежать нежеланной беседы. По крайней мере, на время.

— Не думай, что так легко от меня отделаешься, — крикнул вдогонку Бьёрн, не дав насладиться бегством.

На душе скребли кошки. Я понимала, что он заслуживает правды, но как же не хотелось погружать его в эти проблемы и интриги. Бьёрн был единственным светлым пятном среди моих знакомых, которого не коснулась тьма этого мира.

Грейвз с рождения была изгоем, незаслуженно осуждаемая обществом и погрязшая в одиночестве, Гаспар потерял не только любимую, но и всю свою привычную жизнь, а Шейн… Думаю, у него есть свои причины быть холодным, как глыба льда.

Если в начале нашего знакомства я думала, что он зазнавшийся избалованный аристократ, то вчера он бесповоротно рассеял этот образ. И как бы он не старался казаться чёрствым и бесчувственным, я видела, как он переживал за Гаспара.