Хозяйка нежити

— Нужно попробовать открыть проходы и в других королевствах, естественно, с верхнего мира, а то снизу незнамо куда попадем. Оставим на крайний случай этот вариант. Где бы найти союзников? — Эдвард задумался.

— Пока обустроимся в университете, вплетем туда еще один охранный контур и организуем сбор информации, а там поглядим.

— Мира-то пусть занимается своими делами, обживается потихоньку-то девочка. От нее ничего ж не требуется сейчас? Главное, с плющом договориться. Ох, к добру или к худу, не знаю… Пути Богов нам неведомы.

— Девочка справится, я думаю, ее незримо направляют. Пусть обживается, конечно, рано или поздно все мы там будем, в верхнем мире, только не вспомним ничего. Обидно.

— Главное, мы все объединились, значит, справимся, — ментально добавил Бурк, в доме он чувствовал себя неуютно.

— Я могу стать невидимой и шпионить! — высказалась Аделаида.

— Аделаида, тебя могут развеять, если обнаружат! У короля точно охранка на нежить реагирует.

Чертог ревновал хозяйку к ее новому дому наверху и думал, как часто Мира будет спускаться вниз.

«Все кирпичи ему пересчитал бы, если б он был живым», — злился замок.

Вбежала окрыленная после медитации Мира.

— Смотрите скорее, что мы умеем. А-а-а. Я ужас, летящий на крыльях ночи. Ха-ха-ха. Кхе-хе. Кх.

Мира в мгновенье ока преобразилась в черную фигуру, причем мужскую, с широкими плечами и покатой мускулистой грудной клеткой. Все тело было завернуто в черную ткань. Совершенно без прорезей ни для глаз, ни для дыхания.

Сверху накинут плащ с капюшоном, живущий какой-то своей отдельной жизнью. Голос стал шепчуще-скрипучим, а смех напоминал сумасшедшего больного на последней стадии чахоты* (Болезнь легких, магическая).

— Как вам?

Мирослава вновь стала собой. У присутствующих пропал дар речи. Только Краш довольно засмеялся.

— Да здравствует император нижнего мира Мираслав Первый, устрашающий и непобедимый!

Смех разнесся по замку и был подхвачен восстанавливавшимся Чертогом.

***

Ночь, улица, фонарь.

* (Блок А.) Квартал оборотней. Ночной кабак. Завсегдатаи питейного заведения громко переговариваются, с грохотом опуская чарки на столешницу. Пахнет бражкой и солеными орехами. Тусклый свет льется от давно не подзаряжавшихся осветительных сфер.

— Аппетитно выглядят, и не подумаешь, что здесь найдется перекус.

В ту же секунду наступила тишина и были вынесены двери запасного выхода, куда ринулась толпа уже трезвых как стеклышко живых.