Убить Сталина

– За что же вас сажали? Обычная уголовщина?

– Не совсем… Я работал бухгалтером, была кое-какая растрата на производстве.

– И каждый раз вы сидели за растрату?

– Точно так. У меня это лучше всего получается.

– А может, у вас просто любовь к деньгам, господин Комаров? Кхм… И это вы называете гонениями? В каком городе, на каком предприятии вы работали в последний раз? – сухо поинтересовался штурмбаннфюрер и, махнув рукой, велел выйти стоящему в дверях эстонцу. Серьезный разговор свидетелей не терпит.

Эстонец молча вышел.

– Последний раз в Ростове, на заводе «Электроприбор».

Штурмбаннфюрер ничего не записывал, очевидно, где-то рядышком бобины наматывали магнитную пленку, фиксируя каждое слово.

– В каком году это было?

– В тридцать восьмом.

– Когда вас посадили в первый раз?

– Первый раз меня посадили в тридцать четвертом. Просидел недолго – сбежал!

– Похвально. Для разведчика это подходящее качество. Что было дальше?

– Потом посадили в тридцать седьмом, но попал под амнистию.

Затем посадили уже перед самой войной. Дали пятнадцать лет. Когда мы пошли в баню, то я разобрал часть стены и опять сбежал. Потом раздобыл документы на имя Петра Ивановича Комарова. Так и жил по ним, пока меня не призвали в армию. Признаюсь, может быть, и дальше бы служил, но встретил на позиции своего соседа по дому. Он меня знал еще под настоящей фамилией… Когда мне сказали, что я должен явиться в особый отдел, то я сбежал к вам. Чего же так просто подыхать-то!

Хофмайер выглядел задумчивым.

– Тоже верно… Какая же в таком случае ваша настоящая фамилия?

– Таврин.

– Мы проверим все, что вы нам сказали. Вы готовы помочь рейху в победе?

– Разве у меня есть выбор?

– Тоже верно. А теперь садитесь за стол. – Комаров сел. – Вот вам чистый лист бумаги. Ручка. Пишите.

– Что писать? – удивленно посмотрел Комаров на начальника лагеря.

– А писать, друг вы мой любезный, нужно исключительно только правду. Я, Петр Иванович Таврин, добровольно сдался в плен воинскому немецкому соединению номер триста восемнадцать.

Успеваете? – заботливо поинтересовался Хофмайер.

– Так точно, господин штурмбаннфюрер! – с готовностью отозвался Петр.

– Для того чтобы воевать рука об руку… – улыбнувшись, Хофмайер добавил: – Наше руководство любит всякие образы… с немецкими солдатами против Советов и Сталина. Хотел бы продолжить свою учебу в одной из диверсионных школ на территории Германии. В конце этой фразы желательно поставить восклицательный знак.