Серафима спешит на помощь

И не забыть о себе – это раньше он был один, и если сегодня нет еды, то завтра кто-нибудь принесёт. А теперь у него есть… не солдат, но… невеста? Так это называется? Слово было странным, даже просто думать о ней таким образом казалось ему странным. Но… выхода же нет?

Пока староста с помощниками разбирался с награбленным, Хьюго подошёл к Серафиме.

- Поднимайтесь, леди невеста, - подал ей руку, она взялась – хорошо так взялась, крепко – и легко встала на ноги. – Пойдём принимать благодарность.

- Это ты сказал, что нас здесь накормят? Неплохо, да.

Умыться и ему не помешает, она права. И наверное, нужно вернуть камердинера – чтобы брил и смотрел за одеждой. Он, Хьюго, всё ещё из приличного графского рода, и пока его земля носит, так и останется. И никакой дядюшка не сможет этому помешать. Тот дядюшка если и был в здешних местах, то разве только в далёкой юности, и явно забыл, как выглядит настоящая нежить. И как выглядят разбойники, в отцовских владениях отродясь такого позора не случалось, всех на подлёте вылавливали.

Тем временем крестьяне начали таскать какие-то мешки и горшки.

- Что это? – Хьюго успел поймать одного, пока тот не убежал.

- Так это ж, ваша милость, ваша доля, - пробормотал тот.

- Наша доля – это прекрасно, спасибо, - кивнула леди Серафима, развязала завязки мешка и засунула туда свой нос. – О, мука. Просто супер, завтра что-нибудь испечём.

Хьюго разбирался только в самой наипростейшей еде – ну там добыть в лесу кроликов, освежевать и сварить похлебку. Или косулю там какую, и зажарить на костре. Про выпечку хлеба он знал умозрительно, и про какие-то более сложные вещи – тоже. Он мог сосчитать, сколько провизии нужно отряду на время рейда, да и только. Откуда эта провизия берётся, он представлял, конечно, владетельному лорду без того нельзя, но… В общем, если эта девица умеет стряпать, то и хорошо.

Тем временем невеста осмотрела содержимое мешков и горшков, и осталась довольна.

- Не пропадём, - сказала она и смешно подняла вверх большой палец.

На носу у неё было пятнышко муки, Хьюго потянулся – смахнуть его, взглянул ей в глаза – серые, задорно смеющиеся – и неожиданно для самого себя коснулся губами её губ.