Гимназистка. Под тенью белой лисы

Совершенно неприлично захохотал, словно он был в цирке, а я — развлекающим его клоуном. Поэтому покраснела я и чуть срывающимся голосом спросила:

— И что такого смешного вы углядели, Николай?

— Простите, Лиза, не удержался. — Он забавно шмыгнул носом и чуть встревоженно сказал: — Я не над вами. Просто оказалось весьма неожиданным, что моя рубашка понадобилась вам именно для этого.

— Не могу же я с вами в голом виде разговаривать, — возмутилась я. — Или вам жалко своей рубашки?

— Не жалко, но… Права оказалась Оля.

— Какая именно? — вредно уточнила я.

— Сестра, разумеется, — удивился он. — Лиза, давайте уже оставим в покое несчастную Ольгу Александровну? А то ведь до меня тоже доходили слухи, что вы не просто так сбежали, а из любви к Песцову. Пропали из города одновременно с ним.

Желание выложить всю правду про Песцова было чрезвычайно сильным, но я ему не поддалась: совершенно неподходящее было время.

И место. И одежда тоже совершенно неподходящая. Подумать только, мне придётся оправдываться перед Николаем за то, что я не делала, скукожившись в его рубашке на его стуле в его комнате. Нет, время для признания точно неподходящее.

— Какая феерическая чушь, — недовольно пробурчала я, с трудом удержав за зубами замечание, что это всё происки Соболевой, Ксении Андреевны, которую я знать никак не могла и очень надеялась никогда более не встретить. — И в чём же оказалась права Оленька?

— Она сказала, что с вашей удачливостью до Царсколевска вы если и доберётесь, то без одежды, положившись исключительно на второй облик.

— Права она только наполовину, — неохотно признала я. — По поводу одежды. Но это результат несчастного случая.

И кривых лап песцовского родственника, чтоб у него оба хвоста отвалились и выросли вместо них четыре! Может, тогда его баланс ипостасей придёт в норму. Или маятник качнётся.

И Ли Си Цын начнёт стремительно худеть. А звериная форма столь же стремительно толстеть. Я потрясла головой, отгоняя видение белого красноглазого шарика с четырьмя хвостами, и сосредоточилась на вопросе Николая.

— То есть вы сейчас совсем без вещей и без денег?

— С вещами, деньгами и документами, но без одежды, — отрапортовала я.

— С вещами? — удивился Николай.

— Вещей мало, но они есть. Только самое необходимое.