Гимназистка. Под тенью белой лисы

Кстати, как происходит арест владеющих магией? Если маг не захочет арестовываться, случайные свидетели оказываются в опасности. Но тут уже ранее виденное зелёное плетение ворвалось в комнату, обрисовало меня и прошло сквозь домового, не посчитав его препятствием.

— Елизавета, открывай. Я знаю, что ты тут. — Кого-кого, а княгиню услышать я настолько не рассчитывала, что от растерянности попросту застыла посреди комнаты. — Или ты меня боишься?

— С чего бы мне вас бояться, дорогая бабушка? — насмешливо протянула я, открывая дверь.

Почему-то осознание, что по мою душу пришли всего лишь родственники, несказанно успокоило. — Просто видеть вас желания нет.

Княгиня была одна, не озаботилась она группой поддержки. То ли была уверена, что в случае чего справится со мной без помощников, то ли хотела поговорить без свидетелей.

— Признаться, тебе удалось меня удивить, — высокомерно бросила она. — Только ради чего? Ради вот этого вот? — Презрительный кивок на жалкое убранство комнаты, в которой шкаф так и щерился дверцами, показывая пустое нутро.

— Рысьины так жить не должны.

— Я не Рысьина, я Седых.

— Я бы поспорила. — Княгиня прищурилась, старательно притушивая внезапно заблестевшие глаза. — Рысьиной тебя признал тотем основателя, что касается Седых… Могу я войти или так и будем разговаривать на пороге, делая нашу беседу достоянием любого желающего?

— Входите, Фаина Алексеевна.

Я посторонилась, и княгиня прошла мимо, предоставляя мне возможность закрыть за ней дверь. Уселась она на стул с таким видом, словно тот стоял в тронном зале.

Поскольку стул был единственным, наверняка она рассчитывала, что я останусь стоять и приму её выговор со склонённой головой. Но я устроилась на кровати, которая хоть и жёсткая, а всё же помягче цельнодеревянного стула.

— И стоило оно того? — мягко спросила княгиня. — Лишиться всего, что имеешь, ради призрачного шанса.

— У меня ничего не было, — напомнила я. — Раз уж вы отказываете мне в фамилии Седых, то и на их имущество я претендовать не могу, не так ли?

На всякий случай я поставила полог тишины, но, похоже, в этот раз наш разговор не был интересен никому, кроме нас двоих: попыток подслушать не наблюдалось.

— А ведь я могу доставить тебе массу неприятностей, — улыбнулась она, почти мурлыча. — Не любят у нас, когда происходит захват чужого тела.

Но и я могла в свою очередь доставить неприятности Рысьиным.

— Я это сделала не по своему желанию, а по вашему, — напомнила я.