Гадалка - 2. Игра в прятки

Однако за самоуверенной улыбкой специалистки по поисковой магии слишком явственно скользили страх и нервозность. Она то и дело испуганно озиралась по сторонам, словно проверяя, не подкрадывается ли кто к нам.

— Веселый предстоит денек, — пробурчал Янор и положил свою лапищу мне на плечо. — Беатрикс, прошу, не отходите от меня.

— И от меня, — добавил Седрик, прежде недовольно сверкнув глазами в сторону бывшего палача.

— А ты — держись около меня! — сухо приказала Дейла Кайлу. — Иначе ремнем отшлепаю, понял?

Рыжий маг промолчал, но, судя по его потемневшим от гнева зеленым глазам, он был уже на грани настоящего взрыва эмоций.

* * *

На втором этаже оказалось намного светлее, поскольку тут оконные проемы не были забиты досками или закрыты ставнями. Седрик даже не стал зажигать огня, здраво рассудив, что скудного дневного света нам вполне хватит.

Нельзя передать словами, как сильно я трусила, когда мы сюда поднимались. Седрику пришлось тащить меня за руку чуть ли не насильно, поскольку я делала долгие остановки на каждой ступени, всерьез размышляя над тем, успею ли спуститься и пересечь погруженную во мрак прихожую, прежде чем призраки на меня нападут. Нет, слава всем богам, пока я не увидела ни одного привидения, но не сомневалась, что они здесь есть. Воздух был словно насыщен невыплаканными слезами и стенаниями душ, обреченных вечность скитаться между двумя мирами.

Наверное, желание сбежать было слишком отчетливо написано на моем лице, поскольку еще в самом начале лестницы Седрик крепко подхватил меня под локоть и с тех пор не отпускал. Янор замыкал своеобразное шествие. Теперь, чтобы осуществить свой безумный план, мне необходимо было вырваться из хватки Седрика и каким-либо образом миновать крепкого грузного мужчину, выше меня на голову и тяжелее раза в два, а то и больше.

Наконец долгий подъем остался позади, и мы оказались в небольшом коридорчике, в который выходило несколько дверей. Свет этому помещению давало окно, расположенное почти на самой крыше. Я задрала голову и увидела мягкое подбрюшие серого низкого неба, исходящее дождем, словно кровью из смертельной раны. И тут же одернула себя, подивившись столь мрачному сравнению.