Гадалка - 2. Игра в прятки

А спустя мгновение меня уже обнимал Седрик, с поразительной скоростью пересевший с кровати на подлокотник моего кресла.

— Ну-ну, — прошептал он, гладя меня по волосам. — Успокойся, Трикс. Ничего не бойся, пока я с тобой.

Я прижалась к нему. Было так приятно просто сидеть рядом, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон.

— Значит, твое видение встревожило Себастьяна настолько, что он решил, будто моего участия в деле окажется недостаточно? — поинтересовался Седрик, рассеянно поглаживая меня по плечу.

— Угу, — буркнула я, млея от удовольствия.

Еще никогда я не чувствовала себя настолько уютно и защищенно.

— Полагаю, ты не имеешь никакого понятия, зачем Себастьян приставил к тебе Янора, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Седрик.

Я все же кивнула, подтверждая его слова. Говорить сейчас совершенно ничего не хотелось.

— Странно. — Седрик легонько поцеловал меня в макушку. — Не понимаю, чего добивается Себастьян. Зачем он отправил нас в эту глухомань? И с какой стати приставил к тебе самого Янора Кровавого? Если дело настолько серьезно, то почему нельзя было сразу рассказать, что или кого именно мы должны тут отыскать?

— Кстати, почему Янора называют Кровавым? — полюбопытствовала я.

— Вроде бы такой любезный человек. Внешность, конечно, у него та еще. Но зато вежливый и обходительный.

— Он ведь участвовал в твоем похищении, — напомнил мне Седрик. — И помогал Себастьяну устроить ловушку на твоего отца.

— Я на него не сержусь, — честно ответила я. Подумала немного и лукаво добавила: — И могу напомнить, что ты тоже был в том лесу и тоже наблюдал за тем, как Аннет меня едва не спалила заживо.

Седрик что-то недовольно пробурчал, не найдя, что ответить на столь резонное возражение.

— Впрочем, на тебя я тоже не сержусь, — легкомысленно заключила я. Отстранилась немного и строго взглянула на жениха. — Но это не повод уходить от прямого вопроса! Ты же знаешь, что я в курсе всех твоих уловок. Итак, почему Янору дали это жуткое прозвище?

Нежелание Седрика отвечать явственно читалось в его глазах, потемневших от волнения.

Я насупилась, уже готовая обидеться на столь вопиющее проявление неуважения, как он решился. Набрал полную грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, и выпалил:

— Потому что долгое время он был королевским палачом.

— Что? — недоверчиво переспросила я. — Каким палачом?

— Самым обычным. — Седрик встал и принялся расхаживать по комнате, заложив за спину руки. — Трикс, об этом не принято говорить в приличном обществе.