Моя сумасшедшая леди

Драконы всегда правили мудро, не притесняя никого.

На наши земли упало небесное тело, меняя магический фон. Люди начали рождаться с крупицами магии, все оборотни активно поддержали новоявленных магов. Обучали, делились силой. Магов становилось все больше и больше, и их силы росли. И казалось, наш край идет к процветанию. Но, всегда есть но.

Магам оказалось мало того, что они имеют, они захотели большего и устроили заговор, зная наши слабые места. Например, такая трава как конопялка лишает нас зрения и чутья. Мы слишком были открыты и поплатились за это.

Нет, нас не истребили, а просто изобрели эликсир, который убивает нашу вторую суть и постепенно вытравливали из нас дар называясь нашими друзьями. А затем открестились от той кучки заговорщиков, тех, кто это все провернул. Противоядие не было найдено. Эликсир и все записи были уничтожены, но от этого не легче.

Я представляю, каково было потерять способность чувствовать ветер под своими крыльями моим пращурам. Срок жизни стал гораздо меньше, магия тоже угасала с каждым поколением, а у новоявленных магов росла.

Постепенно мы растворились в истории, не привлекая к себе внимание, но не сдались. Со мной сейчас Сэм из рода лисьих и Крис, хроники гласят, что его предки могли становиться мельче собственного тела, превращаясь в грызунов с красными глазами и острыми зубами, способных прогрызть что угодно.

Да, в нас живет только память, только название рода, мы, оборотни, так и не смогли восстановить былую силу, были не готовы принять бой спустя шестьсот лет.

Но случилось нечто неординарное, когда родился я.

Когда я появился на свет, это стало знамением. На моем лице проступили настоящие чешуйки. Это был почти оборот. Первый признак второй ипостаси за последние шесть сотен лет. Старая видящая, живущая в наших землях, тогда предрекла, что я принесу перемены на своих крыльях. И мой отец и дед начали с детства готовить меня к этой миссии. Только беда была в том, что я так и не услышал свою вторую суть. Кроме тех чешуек, проявивших себя в день рождения, не случилось больше ничего.

Но на меня смотрели с надеждой. Порой меня это угнетало. Я часто гнал от себя мысль, что видящая ошиблась во мне.

Пришлось отказаться от своего я ради общей цели. Все мое детство состояло из обучения, а юность из лицемерия и лжи. Я сумел вжиться в роль подающего надежды молодого повесы, прожигающего жизнь. Сумел попасться на глаза Правящему, заинтересовать, пришлось пресмыкаться перед ним, лебезить.