Я - хранитель света!

Лишь благодарно кивнула, и уже через полчаса я клевала носом над куриным бульоном, который специально для нас с приятелем приготовил повар семейства Толье.

За столом, помимо меня с приятелем, был и сам канцлер с супругой. Они поддерживали ни к чему не обязывающую беседу, не пытаясь расспрашивать о том, как я узнала, что тетя Мора жива. За что я была им отдельно благодарна, но не обманывалась — завтра с лордом Толье у нас обязательно состоится обстоятельный разговор по этому поводу.

Вот только произошел он гораздо раньше, чем я могла предположить.

Ровно в час ночи, когда я, ворочаясь в постели гостевой комнаты, в бесплодных попытках уснуть, все же сдалась и отправилась вниз, туда, где в полночь еда становится и полезней, и вкусней — на кухню. Там-то, за нарезанием бутерброда меня и застук… кхм, застал канцлер.

Я стояла рядом со столом, когда услышала:

— Ты всегда режешь колбасу скальпелем? — поинтересовался канцлер.

И я, вздрогнув, увидела второго человека в империи. Он стоял в полосатой пижаме, пушистых тапочках, и ночном колпаке, острый конус которого украшал помпон.

Как оказалось, он был тем еще ночным жрецом. Истинным адептом культа кефиропоклонников. И следы его жратв… жертвоприношения красовались в виде молочных усов. Пустую тару с подтеками от «молебна» он держал в руках.

— Только если они лежат на кухонном столе.

— Хм… Значит, Меридит уже спускалась… — глубокомысленно изрек Толье.

Видя недоуменный взгляд, канцлер просветил меня: выяснилось, что мама Мора была множко целителем и немножко лунатиком.

А еще — сидела на диете. Днем. А ночью, спящая, отправлялась добывать недополученные при свете солнца калории. Ну, порой и пользовалась при промысле привычным оружием лекарей — скальпелем.

Вот я нечаянно и схватила его.

— Хочу тебя предупредить, что им, возможно, утром фурункулы вскрывали.

— Если вы думали, что это испортит мне аппетит и я откажусь от бутерброда, то напрасно. Я нож… скальпель помыла, остальное меня мало волнует, — и в подтверждение собственных слов вгрызлась в бутерброд.

— Жаль, что ты такая бесстрашная, — вдохнул канцлер и потянулся к злополучному скальпелю, а потом — хлебу и колбасе — сооружать себе подобие моего ужино-завтрака.

А я убедилась: точно хотел мою добычу отнять!

Так, в молчаливом жевании, прошло несколько минут, а когда бутербродная прелюдия закончилась, Толье перешел к сгоревшему телу демона и к делу о похищении собственной сестры. Вопросы он задавал совершенно иные.