Я - хранитель света!

Та, словно поняв, что гроза миновала, пружинисто спрыгнула обратно на кровать и молочным шагом, двинулась ко мне. Подлиза.

Я смотрела на то, как Пуся мнет под собой когтями одеяло, словно взбивая его, и припомнила, как папа объяснял, что значит этот самый молочный шаг и почему так назван. Оказалось, что маленькие котята, пристраиваясь к маме пососать, мяли ее живот, обеспечивая больший приток молока. А вырастая, память о моментах безопасности и удовольствия и всего, что с этим связано, оставалась.

Машинально протянула руку, чтобы почесать хитрюгу по загривку и начала менторским тоном выговаривать, какая химера нехорошая. Пуся на это так согласно и покладисто урчала, что я все больше убеждалась: эта мерзавка будет бороться за свою независимость от хозяйки снова и снова.

Вот ведь упрямая… Я взглянула на луну, светившую прямо в окно и вдруг на ум пришла мысль: если даже эта мелочь вредная так упорото… кхм, упорно добивается своего, чем я хуже? Почему я жду вестей о состоянии Дэна, но не пытаюсь…

Рука вновь потянулась к магофону, чтобы спустя пару секунд я выставила ультиматум:

— Мор, хочешь, чтобы я помогла тебе в поисках тети? — спросила, как выстрелила.

— Ники, что у тебя с голосом? — тут же сонно, но встревоженно отозвался Мор, перебив меня.

— Сорвала, — не стала вдаваться в подробности и продолжила: — Если да, то тогда ты должен мне помочь с Дэном.

— Я так понимаю, беседа с моим отцом все же состоялась? — под конец фразы дремота с приятеля слетела окончательно и я чувствовала, что со мной уже разговаривает хваткий делец.

— Догадался по тому, что я задала вопрос без обиняков? — напряженно уточнила.

— Нет, потому что использовала фирменный отцовский стиль дипломатии убеждения — шантаж.

— Вообще-то это было взаимовыгодное предложение.

— А если я не хочу тебе помогать со Стиллом? — вдруг спросил приятель.

Вот странность: мы вроде бы говорили по магофону и нас разделял едва ли километр, а ощущение было, что мы говорим стоя лицом к лицу, так четко я представляла перед собой Мора.

— Ты ведь меня даже не любишь… — вырвалось вдруг.

— А это обязательное условнее? — парировал Толье.

— Для меня — да.