Мой любимый домовой

Хм, а вроде она припоминала что-то такое, будто домовые умеют предсказывать будущее…

Помощь домового и весть о неминуемой кончине Дьюка придали Даше уверенность. Уперев руки в бока, как она привыкла делать с наглыми экспедиторами и грузчиками, посмевшими привезти в её садик для её детишек гнилые фрукты и уже вовсю выгружавшими эту дрянь под дверь её кухни, Даша изобразила на лице бульдозер и с не меньшей напором пошла на оборзевшую старуху.

– А теперь послушай меня сюда, карга старая. Ты можешь бежать и жаловаться, куда и кому хочешь.

Но вот тебе моё слово: с этого момента ты ни единой крошки не унесёшь с этого двора, ясно тебе?

– Чего-о?!

– А того! Пока долг не вернёшь, я в полном праве считать, что это мой дом, мой двор, мой огород и вся скотина – моя! Но только запомни: процентики – тик-так, тик-так! – щёлкают! И кабы тебе не пришлось освобождать и тот дом, где ты живёшь, чтобы расплатиться со мной!

Старуха не выдержала и стала отступать к воротам, однако верещать не перестала:

– Я сейчас к старосте пойду на тебя пожалуюсь! У меня сын – герой! Его сам король на службу зовёт!.

.

– Отлично! Зови старосту! – продолжала напирать Даша. – Как раз и поговорим с ним на тему, что бывает с простолюдинами, посмевшими поднять руку на аристократов!

Свекровь выкатила глаза и завизжала:

– Да как ты смеешь на Дьюка напраслину наводить?! Мой сын герой!..

– А мой – дворянин, – холодно перебила её Даша. – Если Дьюк думал, что, украв у меня его метрику, можно безнаказанно колотить мальчишку, то я и его, и тебя вынуждена разочаровать: всегда можно выписать дубликат.

А вот отрубленные руки-ноги-головы вам никто обратно не пришьёт, – увидев, что женщина посерела лицом, Дарья сухо изрекла: – Твоему сыну лучше не возвращаться в деревню, если хочет быть живым. Я больше не намерена терпеть вас обоих ни секунды. Как только Дьюк переступит порог этого дома, я обращусь с жалобой, куда следует, и его вздёрнут, даже разбираться не станут. А следом и тебя как пособницу.

– Не брали мы у тебя никаких документов! – взвизгнула бабка, немедля вылетая со двора.

– У мачехи своей ищи! Такая же, как и ты, тварь беспутная!

Дарья подхватила корзинки, оставленные старухой, и выбросила их на улицу ей вслед, закрыв калитку на засов, чтобы больше никто не мог беспрепятственно войти во двор, и проворчала:

– Гавкай-гавкай, только злобой, смотри, не захлебнись насмерть.

** *

Он сам не понял, как и почему оказался в одной постели с женой Дьюка. Вывод был один – кулон находился у неё.