Мой любимый домовой

На следующий день, утром, стало понятно, что Дарина беременна. Сама девушка готова была списать на простое недомогание от нервов, но мачеха, ощупав ставший жёстким низ живота, стояла на своём: у Дарины будет ребёнок.

И это в корне меняло дело.

Юркерт, хоть и был простого происхождения, однако за годы лекарствования дослужился до младшего дворянского чина, который давали состоятельным горожанам, чиновникам и купцам. Что ещё было хорошо, что этот чин переходил по наследству. А значит, если у Дарины будет сын, то он по рождению становился аристократом.

И тогда на его мать, одинокую вдову, не распространялся закон о блуде, сын как бы становился её опекуном до достижения совершеннолетнего возраста: а урождённые аристократки по умолчанию не могли быть блудницами, имей хоть сотню любовников. А если кто-то имел наглость сомневаться, вполне мог быть вызван на дуэль чести: дамы в подобном действе не участвовали сами, они просто нанимали головорезов, и наглеца убивали в ближайшей подворотне.

Приглашённая старая повитуха и местная ведьма по совместительству, воя на разные лады непонятную тарабарщину, подтвердила: будет мальчик!

Женщины ей щедро заплатили, чтобы она сохранила тайну нахождения Дарины в домике лесника. А на следующий день после родов мачеха привезла поверенного, чтобы он задокументировал факт рождения у усопшего дворянина Юркерта наследника Митрима Юркерта.

Мужчина, проверив документы, выдал Дарине бумагу, что она находится под опекой собственного новорождённого ребёнка, сообщил о наличии у её безвременно почившего супруга внушительного счёта в банке, взял обязательную пошлину и укатил восвояси.

Девушка, наконец, выдохнула с облегчением.

Пока малыш был мал, чтобы куда-либо переезжать, она, поддавшись на уговоры мачехи, осталась в лесу. Дни проходили за днями, хлопоты сменялись хлопотами, но всё чаще Дарина замечала, что состояние счёта в банке не даёт мачехе покоя.

Наконец, терпение мачехи лопнуло, и в лесном домике, якобы «погостить», появились Дьюк со своей матушкой. Мужчина был рослым, видным и, когда ему это было нужно, умел себя подать.