Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

— Ну, а теперь, — убрав копья-иллюзии и позволив этим несчастным убраться прочь, Тольвейр посмотрел на меня глубокими чёрными глазами, — мы полетим туда, где я живу с позволения Богини. Удержишься ли ты на моей спине, Феолике, или сумеешь полететь сама?

Я вздохнула, подумала и решилась:

— Сама. Попробую принять драконью форму.

Глава 3

Моя драконья форма оказалась вполне симпатичной. Небольшая, изящная драконесса, не с блестящей, как у того Ассту, а матовой кожей, и Тольвейр заявил, что она была ещё и мягкой там, где её не покрывали светло-серые чешуйки.

В доказательство своих слов он не раз погладил меня лапой — большой, поистине великолепный чёрный дракон, чья стать заворожила меня, ещё когда я впервые его увидела.

— Ты очень хороша, Феолике, — сказал мне Тольвейр, когда мы с ним неторопливо летели бок о бок в сгущавшемся красном тумане. Стояло раннее утро, и было прохладно. — Я рад, что ты здесь, со мной.

Я ответила ему тёплым, любящим взглядом. О происшествии в деревне я не забыла — это оставило некое тягостное чувство внутри.

Но упрекать Тольвейра в излишней жестокости я не собиралась; не появись он вовремя, мне успели бы хорошенько подпалить пятки.

— Сюда ещё должны прилететь квизари, а с ними — твои родители. Ты же пропал и не подавал о себе вестей, — я задумалась о том, почему никто не появился до сих пор. Странно.

И Тольвейр ответил на мой невысказанный вопрос:

— Боюсь, Феолике, нам не стоит их ждать. Жрица, о которой ты слышала, устроила так, что Гиркантию отрезало от всего мира мощнейшей тёмной магией.

Любой, кто попытается сесть на берег, потерпит неудачу. И хорошо, если его — или её — не отбросит далеко в море!

— Тогда как же мне удалось прорваться? — приуныв, спросила я.

— А вот это загадка, — признался Тольвейр, — может быть, всё дело в нашей любви? Я ведь звал тебя, и это могло стать лучом, пронзившим мрак…

Его слова влили в меня столько радости и бодрости, что я замахала крыльями гораздо быстрее, и Тольвейру пришлось догонять меня.

— Ты имеешь в виду… Но… У нас ведь ещё нет связующей нити!

— Уверен, скоро она появится, — и Тольвейр подмигнул мне. — Мы — истинная пара, Феолике.

Я была так счастлива, думая о нити, которая нас объединит, о любви, способной одолеть тёмную магию, что закружилась в воздухе, будто птица. Из моей груди вырвался победный, ликующий крик.

— Феолике, ты прекрасна, — посмеиваясь, Тольвейр наблюдал за мной.