Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

— Да где же её мама с папой? О, Дара, посмотри, посмотри, какие у неё глаза! — Софи уставилась на переставшую рыдать девочку, как зачарованная, а я — следом за ней.

Девочка притихла, изучая нас огромными фиалковыми глазами, каких я никогда не видела у людей. Она моргнула длинными золотистыми ресницами, и во взгляде её было такое внимание, что мне сделалось не по себе. Человек ли это вообще? Мало ли какие существа могли быть на свете, о которых я никогда не слышала.

Да какая разница!..

— Скорее отнесём её домой, — и, спеша к городу Лейта со своей ношей на руках, в сопровождении говорливой и желающей помочь Софи, я думала только об одном — чтобы с этой чудесной малюткой всё было хорошо, а её родители нашлись.

Глава 14

Я вбежала в свою комнату и, высвободив фиалковоглазую девочку из плена накидки, уложила в кровать. Укутала пёстрым лоскутным одеялом, как следует, и малышка почти сразу смежила веки. Заснула. Правда, во сне она чуть-чуть кашляла, и носик у неё был мокрым. Я вытерла его чистой тряпочкой, лежавшей на столе.

— Надо бы ей горячего чайку с малиной, — прошептала Софи у меня за спиной, — сейчас заварю. Тётушка Кьяса где? Может, она знает какие-нибудь лечебные травы?

Я вспомнила, что после дневной трапезы в таверне Кьяса ушла к соседке, чтобы поболтать, а это могло растянуться на долгие часы.

— Нет, тётушка лечить не умеет. Давай-ка мы сами попробуем справиться, Софи. Если болезнь усилится, тогда сбегаю за лекарем.

Я набрала тёплой воды и, пока ребёнок спал, с большой осторожностью обтёрла его.

— Сбегаю за ним и вернусь, — сказала Кинна — невысокая, крепкая, ладно сложенная темноволосая женщина. От сестры Адны она отличалась только более крупными чертами лица.

— Беги скорее! — Софи подошла к нам с чайником, полным малинового чая, и деревянной кружечкой. Кинна выскользнула за дверь, а я пощупала лоб хнычущей, проснувшейся от собственного кашля девочки.

— Кто мог бросить такую кроху в лесу! — возмущалась Софи, пока я снова вытирала порозовевшее личико маленькой гостьи. Про себя решила назвать её Фиалкой — ведь настоящего имени мы не знали, а при мысли о том, что его нет, и родители нарочно оставили нежеланную дочь в лесу, чтобы её съели волки, становилось и вовсе нехорошо.

Но всякое бывает, это я знала на собственном горьком опыте.