Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

.

Дядюшка Риффи, встречавший за стойкой самых почётных гостей, а в остальное время любивший поболтать и покурить трубку, от которой шёл ароматный дым, совсем не казался стариком. Да, он был совершенно лыс, а в усах и курчавой тёмной бороде его серебрились седые пряди, но глаза блестели, как у молодого, и двигался он энергично и быстро.

— Ничего, теперь и я привыкну, — с этими словами я порезала мясо и взялась за овощи. Тётушка Кьяса, растапливая на сковороде кусок масла, заговорщицким тоном поинтересовалась:

— А он что? Говорил тебе, как у вас дальше будет?

Я покраснела, очищая луковицу и думая, что сама так далеко и в мыслях не заходила.

— Н-нет… не говорил. У нас ведь только три встречи было!

— Три встречи, — ахнула тётушка Кьяса, — а любуетесь друг другом, будто всю жизнь знакомы! Да уж такой хороший, человечный дракон, как Вильгерн, и потом не обидит, можешь не опасаться!

От лука у меня потекли слёзы, и, благодарение Невидимому Богу, удалось сменить тему разговора. А после дневной трапезы я, сытая, довольная и почти не уставшая — не сравнить добровольную помощь тётушке Кьясе с постоянной работой в замке! — проскользнула в свою комнату, чтобы посидеть в тишине и покое, собраться с мыслями.

Так это называлось, а на деле я хотела проверить, смогу ли вообще применять магию, когда она была заперта во мне столько лет!.. Если верить Кроткой Библиотеке, драконье волшебство никуда не денется, ведь оно текло в моих жилах вместе с кровью. И тем не менее, когда я закрыла дверь, села за стол и уставилась на толстую свечу посреди него, во мне всё дрожало.

Получится ли?

Прежде всего, я прибегла к магии, которой обладали все четыре драконьих альга: Найварис, Фейенверис, Вайридерис, и, наконец, мой — Грайзерис. То есть, к огненной магии.

Я смотрела, не отрываясь, на свечу, такую серую, с потеками воска, прочно угнездившуюся на медном подсвечнике. Смотрела и представляла, как зажигаю фитилёк. Как он горит тихим, спокойным жёлтым пламенем… Смотрела до тех пор, пока у меня не заболели глаза, а потом со стоном уронила голову на руки.

Ничего не выйдет. Пусть и казалось, что кровь побежала быстрее, а всё моё существо наполнилось теплом и нетерпением, фитилёк даже не шелохнулся. Бесполезно. Я закрыла глаза, думая, что же теперь делать… и, ощутив жар, вскочила, как подброшенная.

Свеча плавилась, стекая вниз горячими каплями, а над ней пылал рыжий шарик. У меня вспотели ладони при одной мысли о том, каких бед наделает этот огонёк, если дать ему волю.