Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

Но готов поклясться на крови рода Ирр, что использую вашу помощь исключительно в благих целях.

Кэрхильд некоторое время рассматривала меня, затем обменялась взглядами со своим фамильяром и ответила:

— Я и без клятвы вам доверяю, Вильгерн. Но чего же вы от нас хотите?

И я, наконец, изложил свою просьбу.

Похоже, сегодня мне и правда сопутствовала удача. Не прошло и получаса, как в моём распоряжении был такой же кожаный мешочек, как тот, что висел у Кэрхильд на поясе. И в нём покоились два прозрачных, словно хрустальных шарика, а под ними — ворох пыльцы с крыльев антифея.

В ушах звучали добрые напутствия Кэрхильд и произнесённые звонким, словно колокольчик, голосом её фамильяра слова:

— Эта антимагия долго не выдохнется! Можете не беспокоиться, ониксовый дракон!

На прощанье меня пригласили погостить в замке, где Кэрхильд жила вместе со своим супругом Дейр-Альтеном и двумя сыновьями, но я был вынужден отказаться. Перед глазами стояла Дара — бледная, измученная, несчастная, а в ушах так и звучал полный надежды голос.

Я знал, что свободно выдохну лишь тогда, когда свободной станет Дара.

Глава 7

— Фео, а расскажи драконью сказку!

Глубокой ночью мы сидели в моей каморке втроём — я, Лина, маленький Эгмун, — и при свете луны ели скромное угощение, состоявшее из переваренных овощей и кусков чёрного хлеба. Белый мне запретили трогать на несколько дней, потому что при уборке коридора я так махнула метлой, что нечаянно запачкала шёлковое платье проходившей мимо Синситы.

Ну, а слуги ели чёрный хлеб всегда.

— Это какую же вам драконью сказку рассказать? — Я задумалась, перебирая в памяти всё прочитанное, вытерла руки тряпицей, пока Эгмун доедал свеклу. — А человеческие не хотите? Для разнообразия.

До сих пор становилось горько, как вспоминала, что мне запретили брать книги из Кроткой Библиотеки и вообще подходить к ней. Завтра, если всё будет по плану, мы с Вильгерном собирались улететь далеко-далеко на юг от Сильфасских гор.

И тогда я никогда не увижусь с Библиотекой, не скажу ей последнее «прощай». Вот отчего у меня на сердце лежал камень.

— А любую сказку говори, — краснощёкая, крепко сбитая, здоровая и неунывающая, несмотря на самую тяжёлую работу, Лина обняла меня сбоку. — Давай, Фео, уж мы тебя послушаем!

Я проглотила комок в горле, думая, что и её, и Эгмуна, вероятно, покину навсегда. И начала:

— Это было в древние-древние времена в мире, где не знали драконов.