Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

Я закивала, чувствуя, как во мне растёт отчаянная, поистине сумасшедшая надежда на избавление:

— Хорошо! Я умею хранить секреты. Про вас господа так и не узнали… Только могу я попросить кое о чём?

— Конечно, я постараюсь выполнить твою просьбу, — заверил меня Вильгерн, светясь воодушевлением. Я сжала коробочку в руках, пытаясь унять дрожь, но меня всё равно колотило. Неужели небеса услышали мои молитвы?!

— Отнесите меня к людям, о которых только что говорили. Я буду помогать в таверне, поживу у них… если они не станут возражать.

Как бы я ни горела желанием увидеть фей, академию Эльдрейни, механизмы и магические изобретения, просить Вильгерна, чтобы он отнёс меня туда на крыльях, было бы чистейшим безумием. Ведь тогда мою тайну могли легко раскрыть!

— Согласен, отличная идея, — к моей радости, охотно откликнулся чёрный дракон. — Я предупрежу эту семью, а для всех остальных наш план останется тайной. Иначе он может сорваться. Никому не говори, и даже не думай, но приходи сюда в то же время через три дня, поняла, Дара? — С этими словами Вильгерн поднялся с травы и отряхнулся, явно довольный собой.

Вместо ответа я отложила коробочку и, сама не соображая, что творю, кинулась обнимать его. Прижалась к груди Вильгерна, умиротворённо и счастливо, как никогда прежде, вздохнула… И тут же, сконфуженная, хотела отстраниться, но чёрный удержал меня своими сильными руками. Я вспыхнула до ушей.

— Всё в порядке, Дара, — тихо сказал он, а я не знала, куда спрятать глаза. — Главное, не выдай себя перед господами.

В глазах закипали слёзы, и хотелось крикнуть, чтобы Вильгерн сейчас, прямо сейчас принёс свою антимагию, или что это за чудо, которое он обещал. Но я сдержалась. Если речь зашла о трёх днях, значит, не всё так просто.

Дракон отпустил меня, я тыльной стороной руки вытерла глаза и, собравшись с духом, поклонилась.

— Благодарю вас, Вильгерн. Увидимся… Я очень надеюсь, что всё получится.

— Думаю, что иллюзия уже разобралась со стиркой, — прежде чем выйти к реке, Вильгерн взял меня за ладонь, крепко сжал её. — До свиданья, моя нежная птичка, — и, услышав это, я вся зарделась.

Действительно, бельё — чистое, пусть и небрежно сложенное — лежало в корыте, а иллюзия усердно достирывала последнюю простыню. Мне даже стало жаль вторую «Дару», когда эффектным щелчком пальцев Вильгерн развеял её.