Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

Потому что прозвучавший из коридора голос заставил мой язык отняться, а ноги — ослабеть:

— Вас уже слышат, глупый мотылёк!

Линлейт пронзительно вскрикнула. А вслед за этим вокруг неё материализовалась птичья клетка. И клетку эту подхватил, не давая ей упасть, шагнувший к нам Тольвейр.

Встретившись взглядом с его пронизывающими чёрными глазами, я почувствовала, как страшно холодеет внутри. Будто моё сердце сжали чьи-то грубые ледяные пальцы.

— Что ж, — усмехнулся Тольвейр, встряхнув клетку с едва живой от страха феей, — по крайней мере, я могу больше не притворяться.

Настало время откровенных разговоров, Феолике.

Глава 7

А ведь это могло оказаться просто кошмаром. Я проснулась бы в постели, в объятиях Тольвейра, и он шептал бы мне на ушко слова любви и осыпал поцелуями, а не смотрел с таким видом, будто готовится что-то ужасное!

Но нет, нет! Ласковые объятия, теплота, нежность и добрые слова — всё это было обманом. Ловушкой для отвергнутой драконьим миром, льнувшей к своему спасителю Феолике.

Я по-новому взглянула на то, что меня окружало. Вспомнила, как мне всё стало безразлично, кроме Тольвейра и желания доставить ему удовольствие. И задохнулась от внезапной догадки:

— Ты… ты мне что-то подмешивал в еду или питьё?!

— Немного, — с лёгкой усмешкой отозвался Тольвейр и поманил меня за собой. — Поговорим в комнате. Здесь, — он обвёл широким жестом залу, полную клеток с несчастными пленниками, — как-то неуютно, не находишь?

Скрипнув зубами, я пошла за ним.

Клетку с феей Тольвейр нёс в правой руке, и Линлейт притихла. У меня промелькнула мысль освободить её волшебством, но Тольвейр как будто услышал меня:

— Не вздумай сделать какую-нибудь глупость, Феолике. Здесь всё под контролем Богини, пропитано её магией, равно как и моей. Один твой неверный шаг — и я убью феечку.

— Вы ведь дружили когда-то! — попыталась я воззвать к его совести. Тольвейр небрежно рассмеялся в ответ:

— Кто, я? Ты путаешь меня с этим своим… прекрасным принцем, — он произнёс это с такой издёвкой, что мои руки вновь сжались в кулаки.

— Я — не он.

«Верно. Ты — злодей».

И всё же я отказывалась верить горьким словам Линлейт. Во мне теплилась упрямая надежда, что можно вернуть моего Вильгерна, избавить от тьмы, принявшей его облик. А потом… потом, может, нам удалось бы улететь отсюда!

В комнате Тольвейр пригласил меня сесть в одно кресло, а сам устроился в другом, держа клетку с Линлейт.