Миа: Тьма над Горным краем. Часть 1

Яр окинул меня странным загадочным взглядом и сообщил: — Мы тут поболтали со сторожем на проходной: чемодан тебе доставил лакей в шикарной ливрее, важный как министр.

Вот как? Это уже что-то! К примеру, в доме герцога Оленрадэ полно важных слуг, и ливрея у них богатая — цветов дей’Холлиндоров (красный верх, темно-зеленый низ).

— А каких цветов не спросили? — Я напряженно всматривалась в лица друзей. Разгадка так близка!

— Сказал, — ответил Яр, и оба парня со значением уставились на меня. — Черная с серебром.

У меня на лбу даже испарина выступила: все в Ильсе знают, что черный с серебром — цвета королевского дома. Неужели это принц Дитрик? Он, конечно, мой дядя, но, учитывая откровения герцога Оленрадэ, что я — бастард, такое ко мне внимание со стороны столь высокой особы выглядит странно и излишне. Я снова засомневалась, стоило ли надевать все это великолепие. Что это за игра со стороны его высочества?

Мы молча переглядывались, впрочем, ребята, заметив мое недоумение, немного расслабились.

— Надеюсь, слухи об этом не распространятся, — промямлила я, совсем не элегантно бухаясь на скамью.

— Рассчитываем на это, — серьезно ответил Лесс. — Пришлось заплатить пройдохе привратнику, чтобы молчал.

— Да он и сам побоялся бы вякнуть. — Яр по-прежнему не отрывал пристального взгляда от моего лица. — С принцем-консортом никто в здравом уме связываться не будет, он ведь глава Королевского совета и вообще довольно сложный мужик. Зачем он прислал тебе вещи, малышка?

Я пожала плечами.

— Он ведь родной брат моего… хм...опекуна. Вероятно, тот его попросил? — я сама не верила в подобное, но это единственное, на что сейчас был способен мой мозг.

Мальчики посмотрели на меня с откровенной жалостью, как на убогую, но эту тему, слава Светлым богиням, оставили.

Яр брезгливо смёл со скамьи почерневшую ледышку, которая вчера была пушистым мягким снегом, и уселся рядом со мной. Лесс остался стоять — высокий, непривычно напряженный, словно пружина.

— С кем пойдешь на бал, Миа? Уже выбрала? — тон Яра был нарочито легкомысленным, но сдвинутые к переносице брови и сверкающие глаза свидетельствовали, что он настроен решительно.