Искра

— Своя, — строго сказал Райдер. Стянул с моей руки перчатку, сплел наши пальцы и подсунул под нос Одину. — Моя, — повторил он. — Ясно?

Я дернулась — что значит «его»? — но маг смотрел не на меня, а в единственный волчий глаз.

— Моя, — повторил он.

Вздыбленная на загривке шерсть улеглась. Один опустил голову, переступил с лапы на лапу и неохотно ткнулся носом в мое запястье.

— Отлично. Защищай.

— Р-р-р…

— А ты не смущайся. — Маг поцеловал меня в щеку. — Ллойды тоже мои. Ему так понятнее…

Дружбы между мной и волком не вышло — я боялась это чудовище Дикой Охоты, он меня откровенно презирал — и теперь, наверное, был несказанно счастлив снова получить хозяина в свое полное распоряжение: на прогулки Райдер уходил один.

Меня маг не замечал, отгородившись ледяной вежливостью. «Добрый день, Этансель. Доброй ночи. Присаживайтесь», — и стук кресла о каменный пол. Сначала я обрадовалась его отчужденности, совершенно не представляя, как себя вести и что говорить после пощечины. Страх, вина и обида так и не позволили мне уснуть — спрятавшись за креслом, я полночи икала в подушку, а едва занялся рассвет, сбежала на кухню.

Сказать, что миссис Ллойд удивилась — не сказать ничего, но все-таки приняла сбивчивые объяснения, что мне срочно необходима юбка, я ужасно хочу учиться и если она не против, я посижу тут, в уголке, и потренирую под ее присмотром швы.

В уголке я просидела до вечера, «не расслышав» вопроса, почему не ужинаю с мистером Александром, а потом на цыпочках кралась в спальню, сходя с ума от мысли, что маг, быть может, ждет меня на темной лестнице.

Джереми бы ждал. Любой другой тоже.

Слава Триединому, не Райдер.

Маг не стал мстить — ни вечером следующего дня, ни через неделю, ни через декаду. Он просто перестал меня замечать.

Мы не виделись месяц.

Однообразный размеренный месяц, самый однообразный, самый размеренный месяц моей жизни. Правильный и чинный, приличествующий воспитанной девушке. Без внимания Райдера в сутках будто прибавилось часов: вспоминая все, чему меня учили, я подтянула французский и итальянский, подзубрила математику, набила руку в каллиграфии, выписывая аккуратные округлые буквы.

Руки, к слову, я тоже привела в порядок — отполированные ногти заблестели, а трещинки не появлялись даже когда я, растопырив пальцы, брала аккорды на спинете. Еще я много рисовала. Выходило неплохо — по крайней мере, миссис Ллойд узнала себя, гостиную, любимый кофейник и мистера Ллойда, лопатой расчищающего снег.