Искра

— Ногами шибче!

— Что случилось?! — вскрикнула я, поскользнувшись на очистках.

— Повылазило, Тинка? — плюнул Джереми.

Я оглянулась на бегу, но куда смотреть, не поняла.

— Раззява с парома за нами пошел! — прошипел Джереми, и только тогда я разглядела высокую фигуру в темном пальто. Мужчина стоял чуть поодаль от петушиного круга и напряженно кого-то высматривал.

— Полицейский?

— Хрен его…

Мы протиснулись между стоящими впритирку домами и оказались на задворках. Улица шумела в сорока футах впереди, а здесь сушилось серое, растянутое на веревках белье и пахло луковым супом.

Я выглянула из-за сваленных горой деревянных ящиков, приготовленных для растопки, проморгалась — Триединый, как же болят глаза! — и охнула: расплывающаяся фигура качнулась из стороны в сторону, будто с сомнением повернувшись к нам.

Джереми чертыхнулся, распластался по стене, прижимая меня к животу. Незнакомец явно потерял интерес к петушиному бою, поднял голову вверх, так, что стало видно острый, похожий на вороний клюв нос, и медленно пошел мимо закоулков, радиально разбегавшихся от площадки с ареной.

— Наш запах сносит, — ухмыльнулся Джереми, когда незнакомец исчез за поворотом. — Не отвяжется, покажу его ребятам, — приговорил он мужчину. — …А ты ему, похоже, приглянулась. Кажется, наш приятель любит мальчиков, — загоготал кокни. — Хотя… Сиськи у тебя, вроде, есть… — Грязная пятерня залезла под свитер, больно ущипнула.

— Отпусти! — рванулась я.

— …и даже неплохие. — Голос Джереми стал противным, как у тех, кто приходил к Арчеру в поисках новой «служанки».

— Не трогай меня! — забилась я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

— Ладно тебе… — просопел на ухо кокни, тиская грудь. — Давай дружить, Тинка? — Пахнущий табаком и жирной рыбой рот мазнул по губам, и меня вырвало. — Сука!

Джереми оттолкнул меня — я полетела на груду ящиков, с грохотом обрушив на себя баррикаду. Тяжелая деревяшка рухнула на живот, вышибла воздух, заставив подавиться криком. Кокни стоял, утираясь сохнущей простыней — его сдерживало лишь воспоминание об Арчере.

И, пожалуй, мысль о том, что за утро я принесла столько же денег, сколько остальные воришки вместе взятые.

— А ну проваливайте отсюда! — донеслось с чердака.

Сжав зубы, я выбралась из-под занозистых ящиков, встала, исподлобья глядя на этого скота. Из глубокой царапины на щеке текла кровь.

Прищур кокни не сулил ничего хорошего.

— Потом с тобой поговорим, — пообещал он, спрятав руки в карманы. — Двигай.