Искра

Его торс был таким же загорелым, как и лицо, а на левом боку, на ребрах, выпирали шишки сросшихся переломов.

Я отвернулась, не зная, куда себя деть. Взгляд снова уперся в кровать, и я поспешно опустила голову. Глаза уже не болели, но жгли, и полоски на тигриной шкуре плыли.

Нельзя плакать.

— Входи, — бросил Уилбер в ответ на только ему слышный стук.

На пороге появилась та же хиндостанка, что принесла мне одежду. Тонкие руки чуть подрагивали под тяжестью подноса с тремя накрытыми крышками блюдами, сахарницей, чайником и молочником.

— Там полиция, господин, — с сильным акцентом сказала служанка. — Кон-сте-бль, — произнесла она по частям, — просит вас принимать его.

— Сейчас спущусь, — буркнул маг, покосившись в окно на обезлюдевшую улицу. — Зита, утром мисс Хорн потребуется теплая одежда и обувь, — указал он на меня. — Приготовь все необходимое.

— Хорошо, господин, — сделала книксен служанка, составив тарелки на низкий стол.

— Иди, — отпустил ее Уилбер.

Указал мне на блюда — «Ешь» — надел жилет, повязал шейный платок и запер двери снаружи.

Глава 4

Без мага в комнате стало жутко. Щурилась желтыми стекляшками глаз тигриная голова, угрожающе блестели кинжалы в руках танцующих статуэток — казалось, фигурки следят за каждым моим шагом. От чугунной каминной решетки все еще шел жар.

Я закрыла лицо ладонями, не в силах поверить, что все это происходит со мной. Всего восемь часов назад меня избил Арчер, пять — чуть не изнасиловал Джереми. Час прошел с тех пор, как я — чудом ли? — избежала Ньюгейта, и десять минут, как заключила сделку с дьяволом.

И снова, как в тот день, беспомощность и скулящий страх. Только теперь я знаю, что их нужно давить и никому не показывать. И не плакать. У меня снова будет дом. И сад. И розы. Обязательно тускани. [Tuscany, сорт красных роз с бархатными лепестками]

Горячая капля расчертила щеку, упала на воротник.

Я прерывисто вздохнула и приказала себе успокоиться. Лишь бы маг не обманул, лишь бы меня потом отпустили. А сейчас нужно поесть, — оторвала я руки от лица.

Так и не рискнув наступить на тигриную шкуру, я обошла ее по широкой дуге и опустилась на колени перед низким столом, пододвинула поднос. На восьмирукие статуэтки при этом старалась не смотреть.

По серебряным крышкам блюд шла затейливая вязь виноградных лоз с тяжелыми выпуклыми гроздьями — я потрогала их пальцем. Точно такой же узор украшал черенки вилки и ножа, ложку, выплетал косы на сахарнице.