Искра

Разросшиеся сирень и бересклет напрочь забили нежный императорский жасмин, дорожки скрыл опад в полфута толщиной, а крапивы на клумбах хватило бы не на дюжину братьев, а на всю альбионскую армию с доминионами. Радовали только розы, цветущие в дальнем углу — они ощетинились красноватыми шипами, не подпуская к себе барбарис, — и папоротники, вольготно распушившие листья в тени дома. Но подобраться к ним я пока не могла.

— Сейчас, мистер Ллойд… — Я покрепче ухватилась за липкий у земли стебель чертополоха, качнулась из стороны в сторону, уперлась ногами и потянула, налегая всем телом.

— Да что же ты такой… крепкий!

Хмыкнув, старик наклонился и сжал куст прямо посередине — мне даже больно стало от вида впившихся в руку Ллойда колючек, — рванул репейник вверх, не только выдернув его из земли, но и протащив меня чуть не полфута. Яма от корня осталась такой, будто в сад угодило пушечное ядро.

Я отряхнула перевязанные обрывками ткани ладони, испачканные на заду бриджи, и встала.

— Спасибо, — искренне улыбнулась я старику. — Я с этим кустом со вчерашнего вечера воюю.

Будь на месте валлийца Джейн, я бы еще благодарный книксен сделала, но Ллойд шутки не поддержал, не сводя с меня выцветше-черного взгляда. Я смутилась и сделала шаг назад.

Старика я побаивалась: с наступлением лета окна почти не закрывались, и иногда я слышала, как Ллойд разговаривает с кем-то невидимым во дворе, даже ругается, швыряя поленья. Джейн уводила его, отпаивала чаем с травами, и Ллойд затихал на день или два, а потом снова начинал бормотать под нос обвинения и оправдания.

Валлиец протянул мне свернутые в трубку газеты.

— О-о… Здесь о мистере Райдере?! — обрадовалась я новостям.

Я ужасно, просто невыносимо скучала по Александру. За два месяца с его отъезда не проходило и часа, чтобы я не вспомнила о нем, не представила, что бы он сказал о сорока квадратных ярдах расчищенного сада, о сойке, свившей гнездо прямо за окном нашей спальни, о сладком пироге миссис Ллойд и одинаковых платьях, что мы сшили с валлийкой — я уговорила Джейн взять несколько отрезов шелка.

Я просыпалась с мыслями об Александре и засыпала, пожелав ему спокойной ночи и надев его рубашку, стесняясь сама себя, разговаривала с топазом, представляя, что маг меня слышит, и боялась, страшно боялась, что его снова отправят в Хиндостан. Или в Персию. Или в Египет — на Суэцком канале всегда неспокойно…

Газеты были перевязаны шпагатом.