Две Короны. Турнир

Наташа на миг замерла, а потом подалась вперед, прижимаясь к мужу. С губ ее сорвался новый стон, в котором звучали умоляющие и одновременно требовательные нотки.

И Тьма в некроманте окончательно взяла верх, давая полную свободу желаниям. Одной рукой сжав запястья находившейся в его власти девушки, Анхайлиг поднял ее руки выше, к голове. После чего сорвал с Наташи служащую помехой тонкую кружевную полоску нижнего белья и резким рывком вошел в нее, одновременно жестким, подчиняющим поцелуем впиваясь в рот девушки и заглушая вскрик.

Анхайлиг жадно, исступленно целовал ее губы, лицо, шею, не пропуская ни миллиметра. И каждый поцелуй проходил сквозь пылающее жаром тело Наташи искрами разрядов. Ей хотелось обнять его, ударить, сделать хоть что-нибудь, но запястья были прижаты рукой Анхайлига к постели. Некромант не давал девушке никакой возможности пошевелиться.

Наташу такая вынужденная пассивность одновременно и пугала и возбуждала еще больше. Но, решив не противиться, она полностью отдалась собственным ощущениям.

А они нарастали как лавина, все сильнее и сильнее, накрывая с головой. И, не сдерживаемые, становились короткими, сбивчивыми криками. Криками, которые Анхайлиг буквально впитывал, насыщаясь эмоциями девушки, как из бездонного источника, до тех пор, пока они не захлестнули и его самого.

Лишь полностью насытившись, он смог остановиться и переместить жену к себе на плечо. Дыхание Наташи было быстрым и прерывистым. Анхайлиг знал, что она устала, и чувствовал некоторую вину за собственную грубость.

Обычно он не позволял себе настолько терять самоконтроль. Нельзя так с ней, с его нежной хрупкой девочкой.

А вот сегодня сорвался. И, казалось бы, почему? Ведь восстанавливать силы не нужно…

Однако ответ Анхайлиг знал. Этот ответ крылся в прошлом, с которым завтра ему предстояло столкнуться вновь.

— Что с тобой?

Голос Наташи вернул некроманта к реальности.

«Прошлое — это только прошлое. — Он резко пресек ненужные воспоминания и разозлился сам на себя, уловив напряжение жены.

— Еще не хватало ее в это впутать!»

Пальцы Анхайлига, успокаивая, заскользили по лицу Наташи, то зарываясь в длинные волосы, то проводя по ее губам, скулам и прикрытым глазам.

И девушка постепенно расслабилась. Дыхание Наташи выровнялось, стало спокойным, глубоким, а сама она почувствовала, как усталый организм проваливается в приятную дрему.

— Я люблю тебя, — засыпая, прошептала Наташа. — Я люблю тебя, Анхайлиг.