Единственная для рыжего опера

— А по маговидению только по местному такие объявления дают, — тоскливо произнес Кин. — А какой смысл, если у нас в Фокунни газеты читают даже больше, чем маговидение смотрят? А на центральные магоканалы такие объявления берут опять же только с письменного разрешения не ниже чем от городского управления полиции.

Кин снова отхлебнул пива и подавленно замолчал, уставившись в стол.

— Так что же, ничего нельзя сделать? — расстроился Тард.

— Только надеяться на то, что дело не в том, что я фатально прогневил Эрльех* (*богиня судьбы), и со временем что-нибудь изменится.

— Ну давай тогда хотя бы напьемся, — предложил друг.

— Ударим похмельем по депрессии? — криво ухмыльнулся Кин. — А давай!

Он одним длинным глотком опрокинул в себя остававшееся в кружке «Фокуннское оранжево-красное» и немедленно заказал еще.

Наступившая зима промелькнула как в тумане. Но с началом весны Кину сделалось легче, он стал почти прежним беззаботным бравым опером Хундракуром, и только очень хорошо знавшие его люди замечали тоску, притаившуюся в глубине темно-серых глаз.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Возьмите Алису с собой!

Как у каждого человека, ну или оборотня, в жизни Кина Хундракура случались разные пробуждения — от совершенно прелестных до совершенно омерзительных. Но одними из самых неприятных были пробуждения от звонков с сообщениями о преступлениях. От подобного «будильника» даже у такого оптимиста, как Кин, сразу портилось настроение.

В этот раз оперативный дежурный УПФ сообщил, что на Синей Хрустальной улице совершено убийство, причем по предварительным данным убита целая семья оборотней.

Ехать пришлось на своей машине. УПФ, конечно, могло прислать за ним дежурный полиц-мобиль, но это было бы еще нескоро, ведь сначала он должен был доставить на место преступления следователя, затем экспертов с оборудованием и только затем отправился бы за опером.

Так что Кин завел свою оранжевую «кошечку» и отправился по записанному под диктовку оперативного дежурного адресу. Когда коллеги, подкалывая Хундракура, интересовались, как же так вышло, что он, пес-оборотень, называет машину «кошечкой», Кин просто предлагал им послушать, как она урчит.