Единственная для рыжего опера

— По ножевым обычно всё-таки нормальную проверку проводят, но, раз уж ты сам об этом заговорил, то проверяй и ножевые, — улыбнулась Хильга и завершила совещание, назначив следующее на предстоящий понедельник.

— А не мало времени-то нам на всё? — забеспокоился Кин. — Ведь сегодня уже четверг, я-то могу с опросами и в выходные походить, а в регистратурах больничных и поликлинических в выходные никто точно на запросы отвечать не будет. Да и в районных отделениях полиции канцелярии тоже по выходным, считай, не работают.

— Ничего, — махнула рукой Хильга, — обсудим то, что успеете найти. Да и ты, кстати, учитывай, что вся эта творческая публика вряд ли в выходные будет дома торчать, особенно, если этот дождь наконец-то прекратится, так что и тебе лучше отдохнуть в эти дни спокойно, а не опросы проводить.

На том и порешили.

В пятницу Кин решил направиться на Закатную улицу прямо с утра, тем более что дождь наконец-то действительно закончился. Разумеется, опер понимал, что, пусть даже люди на этой улице проживают в основном творческие, в будний день он застанет дома далеко не всех, но решил, что за один прием всех всё равно не застанет, так что вполне можно будет порасспрашивать сначала с утра, потом — после обеда, а потом — еще и вечером, когда люди возвращаются с работы.

Закатная и впрямь оказалась не совсем обычной улицей, особенно для богатого района: на ней было немало домов весьма оригинальной постройки, не говоря уже о том, что большая их часть была не просто покрашена, а расписана, иногда — просто абстрактными узорами, а иногда — настоящими живописными полотнами, пусть и нанесенными не на холст, а на стены.

В общем, пятницу бравый опер провел довольно интересно, а главное — не без пользы, поскольку найти того, кто несколько раз видел какого-то праздношатающегося типа, явно на Закатной улице не проживавшего, ему всё-таки удалось. И в общем-то то, что нужным свидетелем в итоге оказался архитектор Каргмарсон, не было таким уж удивительным, ведь если злоумышленник видел ремонтирующего навес архитектора, значит, и архитектор вполне мог заметить злоумышленника.