Не дразни дракона

То есть всё хорошо, всё прекрасно. Настолько спокойно, что сами боги велели что-нибудь присочинить!

– Мы рассказывали, – внезапно заявила Снежа. – Только не в Депрата… – девушка запнулась, не осилив незнакомое слово. – Не в этот, как его там, а сборщику податей… Сборщик приезжал, и наши старшие говорили.

О! Между прочим, сборщик – тоже вариант.

– И что? – подтолкнула я.

Снежа поморщилась.

– А он как ты, – вклинилась Мика. – Расспросил и рассмеялся. Сказал, что брехня, и уехал.

Я опять не сдержала улыбку.

– Только он ещё спрашивал, как часто воруют, – добавила Снежа.

– И? – Да, мне тоже стало интересно.

– Редко, – уверенно заявила девушка. – На моей памяти никого ещё не воровали.

– Это у нас не воровали, – сказала Злата сердито. – А у соседей в позапрошлом году девку украли, и пять лет назад.

В общем, ясно. Всё как и положено – воруют, возвращают живыми-невредимыми, никто ничего не помнит, и происходит всё так редко, что свидетелей и нет.

Короче, местная легенда во всей красе, со всей её нелогичной недостоверностью. На этом, пожалуй, и закончим. Точнее, вернёмся к главному – к плетению венков, пению заунывных песен и хождению в хороводе. Увы, других развлечений тут просто нет.

Я водрузила свой венок на голову и примиряюще улыбнулась сидящим вокруг девицам. Глядя на меня, все сразу вспомнили о смысле и цели нашего нахождения на этом лугу и принялись доплетать венки.

Злата и Мика запели дуэтом – скорее, завыли, но будем считать, что запели, – а я расслабилась и задрала голову, подставляя лицо лучам летнего солнца. Жизнь в деревне – штука своеобразная, но я ничуть не жалела, что оказалась здесь.

Вернее, сейчас не жалела, но ещё три недели назад очень хотелось подхватить свои пожитки и перебраться в какой-нибудь, пусть самый захудалый, но город. Просто ко всем этим сказкам и хороводам прилагался ну очень непростой быт.

Деревня в пятьдесят дворов, отхожее место на улице, совместное мытьё в бане два раза в неделю, ежедневные походы к колодцу за водой, а ещё изнурительные работы в поле и в огороде.

Но, невзирая на протесты моего непривычного к подобной жизни тела, и ещё более непривычного разума, я стиснула зубы и осталась. Есть у нас с папой одна общая черта – упрямство.