Ограбить Императора

Каждый из них, проходя мимо, виновато прятал взгляд, словно на каждом из них лежала вина за случившееся.

За прилавком магазина стоял Петр Самсонович Хрулев, старейший продавец, в прошлом великолепный мастер. Вот когда стали сдавать глаза, его перевели в магазин. Как правило, он работал с весьма почтенными клиентами, где необходим был весь его богатейший опыт как знатного ювелира. Петр Самсонович одинаково успешно работал как с великими князьями, желавшими приобрести что-нибудь изысканное, так и со студентами, желавшими подарить «что-нибудь эдакое» своей невесте.

– Отдохните покудова, Петр Самсонович, я сам обслужу покупателей, – произнес Карл Фаберже.

Петр Самсонович выглядел сконфуженным.

– Карл Густавович, мы уже знаем о решении… Не обессудьте. Только вы на нас можете всецело положиться, все будет так же, как и раньше, чего бы они там ни решили. Все это ваше, а нам чужого не надобно.

– Будем надеяться, что все образуется. Россия еще и не такие смутные времена переживала. А вы ступайте, отдохните, милейший Петр Самсонович.

– Как скажете, Карл Густавович, – не посмел перечить верный работник и удалился в служебное помещение.

В холле магазина послышался громкий мужской смех, ему отозвался смех женский – задиристый, звонкий, молодой. Видать, из новых господ, аристократы ведут себя куда сдержаннее. В следующую секунду колокольчик на двери предусмотрительно дзинькнул и в зал вошел матрос в бушлате с курсисткой лет двадцати, бережно поддерживая ее под руку. Глаза матроса скользнули по прилавкам с выставленными драгоценностями, задержали взгляд на огромных напольных часах, стоявших в самом углу магазина, после чего он обратился к Фаберже, приветливо улыбавшемуся:

– Хорошо живут господа! Посмотри, Фекла, какая красота! Раньше все это только буржуи могли купить, а теперь и простому народу доступно.

– Ничего… Я не жалуюсь, – сдержанно ответил Фаберже.

– Буржуи все себе забирали, а тебе только крохи перепадали, – наседал матрос. Карл Густавович молча пожал плечами. – А ты, я погляжу, не очень-то разговорчивый. Ладно… Вот что, – наклонился он к застекленной витрине, на которой на красных бархатных подушечках лежали диадемы, украшенные изумрудами и сапфирами, бриллиантовые ожерелья в несколько аккуратных рядов, сверкая гранями, в небольших коробочках покоились кольца и перстни.