Механическое сердце. Часть 2. Черный принц

- Жены, - подтвердил Брокк. – У меня замечательная жена…

…которая осталась на земле, пусть бы и заслужила этот полет больше, чем кто бы то ни было.

Ее дирижабль, нарисованный акварелью на белом листе, такой, каким Брокк его себе представлял, пусть и видел иначе, формулами, строгостью чернильных линий, тонких и толстых, распятым на трехмерной крестовине чертежей.

Запах керосина сделался отчетливей.

Нужна ли помощь?

Кому другому Брокк помог бы без спроса, но Иноголфа он не желал оскорбить самим этим предложением.

Репортер чихнул и задышал чаще, он хватал пропахший керосином воздух ртом. Вспомнились вдруг огромные карпы, которых разводили в прудах за городом. Над прудами построили ажурные мостики, и карпы, поднимаясь к поверхности воды, следили за гуляющими. Кэри еще шепотом спросила, не выпрыгнут ли… карпы были древними и огромными, покрытыми чешуей-черепицей.

- Значит, в честь жены… - репортер покосился на Лэрдис, которая сидела прямо, глядя на собеседника. А финансист, отчаянно сражавшийся с испариной, что-то тихо ей говорил.

Он человек и богат, но… когда Лэрдис привлекало богатство? Для нее все – игра, и полет, и дирижабль, и сам Брокк. Ковровая охота, в которой она себе не откажет.

Просить о пощаде бесполезно.

И что остается?

- Моя жена вложила немало труда в этот корабль, - Брокк с нежностью провел по спинке диванчика ладонью. – Имя – это меньшее, что я мог подарить ей…

Только кому это интересно?

И кто поверит Брокку?

Инголф выбрался в гондолу и, попытавшись вытереть руки, которые по локти были в масле, буркнул:

- Запускай.

Он тер и тер ладони, но лишь размазывал масло, которое пропитало и рукава рубашки.

- Протечка… уже нет… проветрить бы тут, а то задохнемся.

Репортер уступил место на низком диванчике, но садиться Инголф не стал, стянув рубашку, он вытер ею руки, и шею, и волосы, которые утратили блеск, но обрели характерную маслянистую желтизну.

- Проклятье, ощущение, что я искупался в чане с этой дрянью, - он долго тер голову, с каждой секундой раздражаясь все больше.

Подали кувшин с водой и таз.

- Она не рассчитана на столь дальние перелеты…

…и запас керосина должен был быть выработан на две трети, если не больше.

- Понимаю… ненавижу, когда шкура липкая… леди, если вас что-то не устраивает, отвернитесь, - Инголф оскалился, и Лэрдис отвела взгляд. – Не люблю женщин, которые полагают себя центром мироздания… впрочем, и мужчин тоже.