Лихой и Мышка

Все странным образом сохранилось. Крыши не прохудились, двери не скрипели и ржавчины Денис тоже не заметил.

– Не похоже, что присмотра не было, как думаешь? – конь сам зашел в стойло, потянулся к кормушке, а Денис рассматривал, как аккуратно разложены по полкам в кладовой седла.

– Да, – Мышка терялась, когда Денис обращался к ней с вопросами, словно ее мнение важно. С одной стороны, ей это очень нравилось, а с другой, вызывало смущение. – Дом все сохранил.

– Дом? Сам? Я верю, хотя и с большим трудом, что люди могут всякими магическими штучками заниматься, колдовать, но дом ведь не живой.

Черт, – хомут, висевший на стене, упал прямо Денису на ногу.

– Святой Домовяка помогает. Следит за порядком.

– Кто? Домовяка? – Денис засмеялся. – Эй, Домовяка, я не хотел тебя обидеть, не бросай в меня хомуты. Ноги у меня всего две. Я тебе еще пригожусь, Домовяка.

– Он добрый, – заверила Мышка и сжала губы. Чуть не выдала тайну, не проболталась, что Домовяка исполнил ее мечты, записанные в тетрадке. Признаться Денису, что звала мужчину-защитника, не посмела.

– Ну, логика кое-какая имеется. Вещи дом сохранил в целости, вон сено даже не сгнило, а то, что живое, земля, трава, деревья, ему неподвластны. Так? Клумбы заросли сорняками, кусты нестрижены. Людские руки требуются. Поэтому Аверус тебя и определил сюда? Придурок, что девчонка одна может сделать даже с садом. Сам бы и подметал здесь.

– Дом его не пустил.

– А почему? Тебя же пустил?

– Да.

– Тебя пустил, – задумчиво повторил Денис. – Домовяка, домовушка.

Складно получается. А? Складно. Если сено уцелело, то о чем это нам говорит?

– О чем? – Мышке нравилось смотреть, как Денис рассуждает и размахивает руками при этом.

– О том, моя красавица, что человеческие припасы тоже должны уцелеть! Въезжаешь?

– Я? – Мышка зарделась. Она красавица? Лихой считает ее красавицей?

– Клумбы мы сделаем, ты не беспокойся. Давай-ка сначала пошаримся в домашних кладовых. Силос и фураж для нас найдем.

– Давай!

Глава 7

В доме Лихого и Мышку ждал сюрприз.

Старая кухня, в которой они завтракали утром, исчезла. Помещение стало больше, светлее, а печь удобнее. Пол выложили красно-коричневыми каменными плитками с цветочными узорами, он сверкал чистотой, как и окно. Вся мебель тоже поменялась. Стол покрылся белой скатертью с вышивкой по краям, на стульях появились разноцветные подушечки. Буфет словно заново отлакировали, а на полках царил порядок. Неизменной осталась только корзинка, в которой спали щенок и котенок.